–  Красивая. Но стерва, - решительно заявила Нелли. Молодец, сестренка- Не нужна нашему Кею такая кобыла.

–  Точно!
– Поддержали ее подружки, а я побрела на кухню - выкидывать исписанный листок с плюсами людей, которые мне нравились, а на душе было гадко-прегадко. И очень хотелось выкинуть подаренный мобильный телефон к чертям собачьим.

Мысль о телефоне крайне разозлилась меня. Я что, похожа на нищенку, которую нужно задабривать такими подарками? Или Кей надеялся, что по первому его звонку на этот слайдер, я побегу к нему и исполню все его хотенья их чувства благодарности. Я немедленно вытащил сим-карту из телефона, а сам новенький и тонкий аппарат спрятала в прикроватной тумбочке, вернувшись обратно в комнату. Весь ставшийся вечер я проходила злая, как удав на диете, а потом опять вставила симку в подаренный слайде. Просто я вспомнила, что мой чудик Антоша обещал написать мне в этот вечер.

Эх, совсем у меня нет никакой гордости, один только маразм засел в голове и уходить не собирается.

С Антоном мне удалось встретиться в среду. В тот самый день, когда Ниночка и ее Келла должны были посетить навязчивую старушку Эльзу. Келла чувствовал себя вроде бы хорошо, горя, что это пустяк, но повязку с его Гловы никто снимать не собирался, даже она сам. Поэтому подружка очень переживала по поводу того, как в таком виде парень предстанет перед тетушкой и как она отреагирует на синеволосого. Понравится ли ей новая его прическа? Или пожилая женщина разочаруется в нем?

А еще ударник нервировал подругу тем, что постоянно выспрашивал ее о местоположении временно затихшего Бабы Яги, потому как очень уж хотел поговорить с Валерием на пару крайне интересных тем.

–  Сходи со мной в гости, хоть заговорись тогда, - отвечала ему по телефону Нинка, постоянно забывая прибавлять слова "милый" или "дорогой". Синеволосый же, напротив, не забывал постоянно называть девушку "королевой". Сначала Нинке это нравилось, да, потом стало надоедать, а в последние два дня выбешивало.

–  Какая я ему королева, дрозду поганому?
– Трындела она мне под ухо все три пары в среду - этот день был относительно легким, так как не было семинаров.
– Я что, старая такая? Почему не принцесса-то?

–  Успокойся, Нин, - неизменно говорила я ей.

–  Ага, успокойся! С ними, мужиками, успокоишься!

Ее тихий возглас достиг чутких ушей преподавательницы английского языка, которая крайне ревностно относилась к своим занятиям.

–  Журавль, не могли бы вы вести себя тише. Я, как-никак, объясняю новую тему.

–  Да-да, извините, - тут же добреньким голоском прощебетала подруга, а, как только препод отвернулась, прошипела.
– Дура тупая, крашенная. Объясняет как попало, еще и выпендривается.

После пары утомительного иностранного языка, должна была быть последняя, посвященная истории изобразительных искусств, о которых я и так ежедневно слышала лекции дома от Томаса, а также от его многочисленных друзьях. Краб, например, решил остаться у нас погостить в отместку, видимо, что родственники потревожили его дачный покой). Так он каждое утро и вечер такие монологи устраивал, что волей-неволей приходилось их слушать и даже головой кивать изредка. Потому что если этот мужчина видел, что его никто не слушает ("нет обратной отдачи", как говорил и говорит он), он начинал еще более нужным тоном рассказывать все заново. Слушать об истории эпохи Возрождения мне совершенно не улыбалось, поэтому я предложила Нинке сбежать с уроков, на что она, крайне раздраженная из-за Келлы, ответила из вредности:

–  Прогул? Нет уж, Катенька, никаких прогулов. Мне, например, интересно послушать про Микеланджело, Боттичелли и Леонардо да Винчи.

Пришлось нам еще полтора часа сидеть в университете, хорошо еще, что преподавательница не только рассказывала, но и показывала нам слайды и фильмы об искусстве той далекой эпохи. Зато, когда мы вышли из аудитории, ослепленные ярким светом после просмотра кино в полной темноте, подруга тут же заспешила к Эльзе и унеслась, оставив меня одну.

Надеюсь, с Эльзой ей повезет, иначе она будет обвинять в неудаче весь мир, а слушать все ее злобные претензии буду я.

Поговорив с одногруппницами, сходив с ними ради разнообразия в столовую, где они тут же принялись выспрашивать у меня подробности расставания Ниночки и Сеточкина, я поспешила на остановку. К моему облегчению, студентов на ней было не слишком много - основная масса уже уехала.

Именно на остановке я встретила Антона. Он стоял ко мне спиной почему-то во всем черном, но я опознала его по рюкзаку. Наверное, он почувствовал, что кто-то смотрит в спину, поэтому парень обернулся.

–  Ты?
– Радостно подалась я вперед. Как здорово его видеть!

–  Привет, - улыбнулся он мне, быстрым шагом приближаясь ко мне. Мне очень хотелось, чтобы он обнял меня, но, по-моему, Антон постеснялся. Ну и ладно. Главное, что он все-таки около меня, и я могу видеть и слышать голос…

…Столько похожий на голос твоего ненаглядного Кеечки.

Нисколько он не похож. Только чуть-чуть. Нашла, кого сравнивать. Утку и лебедя.

И кто из них утка-то?

Ты!

–  Как ты?
– Спросил Антон, глядя на меня свои серыми глазами снизу вверх.