Шрифт:
— Гертруда, — говорит Милдред, — прямо взбесится. Она сама уехала.
— Перетерпит Гертруда. Тут она очень к слову пришлась, — говорит аббатиса. И снова склоняется над своим сочинением.
Но в часовне бьет колокол: зовут петь хвалитны. Три часа утра. Верная Уставу, аббатиса немедленно откладывает перо. Белый лебедь, а за ним два черных выплывают из комнаты и спускаются в залу. Община в сборе и ждет приказаний. Они поочередно разбирают накидки и следуют за аббатисой в полуосвещенную часовню. Хор запевает и ответствует, и звенят голоса монахинь, пробужденных к трем часам утра:
Господи, Боже наш! Сколь замечательно имя Твое по всей земле! Славу Твою Ты провозгласил превыше небес! Из уст младенцев и грудных детей Ты приуготовил хвалу, дабы смутить Неприятеля своего, дабы замолк враг и мститель.Аббатиса едва ли не изумленно обозревает со своего возвышения затемненную часовню и с пронзительной радостью внимает звонким песнопениям, словно перед нею открыт свежесотворенный мир, а она глядит на него и видит, что это хорошо. Губы ее шевелятся, как велит латинский текст псалма. Она стоит перед своим высоким сиденьем, как бы воспарив над зрелищем, и созерцает, может статься, бытие аббатисы Круской во всей его полноте.
Et fecisti eum paulo minorem Angelis: Gloria et honore coronasti eum [5] .И выговаривает, не сбивая такта, иные слова, близкие ее сердцу:
До гроша оплатим счет Этой ночи, как велит Страшных карт цветной расклад: Но ни поцелуй, ни взгляд, Но ни помысел, ни стон Ни один не пропадет [6] .5
Не много Ты умалил его пред ангелами; славою и честию увенчал его (Псалтырь. 8, 6).
6
Из стихотворения английского поэта У. X. Одена (1907—1974) «Голову склони, любовь».
Глава 2
Осени предшествует лето, и вот, как Бог свят, наперсток сестры Фелицаты лежит себе на своем месте в ее укладке.
Новопреставленная аббатиса Гильдегарда схоронена под плитой в часовне.
Круское аббатство осиротело, но через двадцать три дня будет избрана новая аббатиса. После заутрени, в двадцать минут первого ночи монахини расходятся по кельям коротко и крепко соснуть. Пока не разбудят к хвалитнам. А Фелицата прыгает из окошка в подставленную телегу сена и бежит к своему иезуиту.
Высокая Александра, о ту пору помощница приорессы, вскоре избранная аббатисой Круской, остается в часовне и преклоняет колена у могильной плиты Гильдегарды. Она шепчет:
Спи на своем холодном ложе, Тебя никто не потревожит. Покойной ночи! Спи покуда, И я будить тебя не буду. Пока года, тоска и хвори Мне двери гроба не отворят, И я смешаюсь с перстью милой И разделю с тобой могилу [7] .7
Из стихотворения английского поэта XVII века Г. Кинга «Погребение».
На ней то же черное одеяние, что на двух сестрах, поджидающих ее у дверей часовни.
Втроем они возвращаются в огромный спящий дом, и черные покрывала их реют в ночи. Они бродят вверх-вниз по темным галереям, Александра, Вальбурга и Милдред.
— Зачем мы здесь? — говорит Александра. — Что нам здесь надо?
— Так нам суждено, — говорит Милдред.
— Вы будете аббатисой, Александра, — говорит Вальбурга.
— А Фелицата?
— Ей суждено спать с иезуитом, — говорит Милдред.
— Из молодых монахинь многие смотрят ей в рот, — говорит Вальбурга.
— Она их умасливает своей тошнотворной пропагандой, — свысока бросает Александра. — Любовь и свобода у нее с языка не сходят, и ведь будто о себе речь. А на самом деле Фелицата любить не может. Какая там любовь. Ей не то что любить, ей и ненавидеть-то страшно. А любовь не терпит слабодушных. И что она смыслит в свободе? Кто ее когда угнетал, мечется как угорелая: к обедне опаздывает, в шесть утра чуть не дремлет и вообще соблюдает Часы кое-как. Кто не привык обуздывать себя, тому свобода не под силу.
— Зато свою укладку аккуратно содержит, — говорит Милдред. — Там у нее все в таком порядке.
— Укладка Фелицаты — точная мерка ее любви и свободы, — говорит Александра, вскорости аббатиса Круская. — Укладка — ее альфа и омега, само собой, что и эпсилончик, ее йота и омикрон. И все ее разговорчики, и слюнтяй иезуит, и потупленные ресницы — все из той же укладки, это ее нравственный якорь, ее магнитный полюс. Если ее изберут — конец аббатству. И много у нее сторонниц?
— Сторонниц хватает, ее самой не хватит, — говорит Милдред. — Недоберет она голосов.