— Нам пора возвращаться, уже темнеет, — сказал один из футболистов.

Тревор пронзил его своим взглядом. Я ощущала его мучения. Он владел портретом Александра, на котором тот изобразил меня. Это всего лишь одна вещь, которая находилась у Тревора и была связана со мной. И сейчас я стаяла перед ним, и он был напряжен. Возможно я была одной единственной девушкой в городе, которую он хотел иметь, но что бы он не делал, он не мог меня заполучить.

— Уходим отсюда, — бросил Тревор друзьям.

Я подняла с земли велосипед. Мне было жалко Тревора, и я не могла смотреть, как тот мучается и страдает. Я нажала на педаль, и поехала к особняку, а Тревор и его друзья отправились в противоположную сторону.

Я ехала в темноте на велосипеде так быстро, как это возможно. Я не хотела пропустить ни единой драгоценной минуты, когда буду находиться с Александром и Себастьяном.

Позже мне казалось, что я уже тащила свой велосипед на холм. Я была так измучена, что мне ели хватило сил, чтобы постучать в дверь особняка. Я все еще сильно задыхалась, и была, возможно, немного растрепана, когда Джеймсон открыл дверь, и произнес.

— Добрый вечер, мисс Рэйвен, с вами все в порядке?

Джеймсон выглядел жутко в своей серой форме дворецкого.

— Да, — ответила я, сглотнув. — Я никогда не чувствовала себя лучше.

— Вы уверены? — голос дворецкого был добрым и искренним.

Я предположила, что я выгляжу гораздо хуже, чем я думала. Если бы в особняке были зеркала, я возможно бы смогла исправить свой внешний вид. Из уважения, к жителям особняка, я не посмела открыть зеркальце, находившееся у меня в сумке. Вместо этого я попыталась расчесать свои волосы пальцами, и поправить свой ободок.

— Они на верху, сказал Джеймсон.

Я поспешила наверх, и услышала знакомый скрип лестницы. Я подошла к комнате Себастьяна и заглянула внутрь, когда то, это была пустая комната, теперь в ней был беспорядок: одежда, компакт — диски, игры были разбросаны по всему паркету. Казалось, в комнате не убирались в течение десятилетий. Гроб Себастьяна был собран, его крышка была закрыта, стороны гроба были украшены наклейками из самых крупных городов: Лиссабон, Пекин, Рим. Теперь гроб походил на огромный чемодан.

Я услышала звуки боя, доносившие из коридора.

Я направилась в комнату с телевизором. В ней был Александр и Себастьян, который вытянул свои сапоги, опершись на журнальный столик, держа в одной руке игровую приставку, и телефон в другой. На экране сражались два рыцаря.

Александр увидел меня в дверях. Он сразу же поднялся, и поприветствовал меня, с беспокойством. Себастьян не сдвинулся с места, но отсутствие Александра принял как лишнюю возможность победить, и начал бить рыцаря Александра синим мечом.

— Ты в порядке? — спросил меня Александр.

— А ты? — спросила я, — думаю твоего рыцаря уже убили.

— Ах, это всего лишь игра, ответил он, улыбнувшись. — и почему у тебя листья в волосах?

— Я думала, что убрала их, я вновь попыталась пригладить свои волосы.

— Так, что же случилось? — спросил Александр и начал выбирать оставшиеся листья.

— Я наткнулась на Тревора.

Александр нахмурился. Где ты на него наткнулась? В лесу? Он сделал тебе больно?

— Нет, просто я должна была бы его ударить, а вместо этого начала его дразнить.

Александр покачал головой. Я знаю, что он тоже мучился так же как и Тревор, но по другим причинам. Александр чувствовал, что ему просто необходимо защитить меня от всех злых смертных и вампиров. Для него дневное время было пыткой, ведь тогда у него не было возможности защитить меня от моих врагов.

— С этого момента, тебя будут забирать из дома, — твердо проговорил он.

Когда мои родители, сделали для меня комендантский час, я возмутилась. Однако сейчас, мне было приятно, что Александр, так обо мне заботиться.

— Тревор? Что еще за Тревор? — спросил Себастьян, и не удосужившись дождаться ответа,

он, поставил игру на паузу, и набрал на своем мобильном номер какого-то телефона.

Хоть особняк, и был местами гнилой, и был похож на древние руины, но я была разочарована в поведении друга Александра. Вместо того, чтобы вести себя как гость, он находился в особняке, как у себя дома, положив уже на поврежденный журнальный столик свои ноги.