— Ах, Плонк, дорогая, ты все также великолепна! — приветствовала прекрасную певицу шустрая сорока. — Ну-ка, ну-ка, посмотрим, чем мы сможем подчеркнуть роскошную белизну шелковистой бахромки на твоих крыльях? — Мэгз скосила черный круглый глаз на свои сокровища. — Ага! Только взгляни на эту малиновую, отороченную горностаем, шляпку — вернее, кусочек шляпки.

В следующий момент торговка повернула голову к Примуле, которая не сводила глаз с капельки прозрачного янтаря.

— Поднеси его к лунному свету, дорогая. Там внутри жук. Маленький, совсем крошечный жучок. Считается, что такая штучка приносит удачу. А посмотри, какой легкий! Даже воробьиный сычик, вроде тебя, сможет запросто летать с такой висюлькой на шее!

— Фальшивое железо, вот как я называю эту чепуху! — прогудел подошедший сзади Бубо. — Но вещица красивая, не спорю, — добавил он, кивая на янтарную каплю.

«Какая прелесть!» — завороженно думала Примула. Она не слишком верила во всякие амулеты, но кусок янтаря просто околдовал ее.

Большая часть украшений и безделушек, которыми торговала Мэгз, были слишком тяжелы для такой крошки, как Примула, но янтарная капелька идеально походила ей по размеру.

Для обмена Примула припасла несколько осколков бирюзы. Их она нашла в ручье во время одной из спасательных экспедиций.

— Уважаемая Мэгз, вы согласитесь обменять эту капельку на бирюзовые осколки? — вежливо осведомилась Примула.

— С удовольствием, лапочка. Я просто с ума схожу по бирюзе! Все говорят, что она мне очень к лицу. Понимаешь, детка, чтобы носить бирюзу, нужно иметь особую стать и красивое оперение. Лети же скорее за камушками, а я пока упакую твой янтарик.

Сорен, сидевший в двух крыльях от торжища, с любопытством наблюдал за обменом, но вдруг внимание его привлекла какая-то суета в березовой рощице. Там водилось множество мышей.

Сорен решил выяснить, что там происходит, и, не говоря ни слова, тихонько полетел в сторону берез.

Но когда Сорен подлетел ближе и посмотрел вниз сквозь тонкие березовые ветки, у него даже клюв невольно распахнулся от ужаса.

Никогда в жизни он не видел более омерзительного зрелища!

Сова только что спикировала на мышь.

Спина несчастной мыши была пропорота до самого позвоночника, но несчастная была еще жива и отчаянно верещала от боли, а сова с веселой песенкой щекотала умирающую травинкой.

А потом Сорен увидел нечто еще более возмутительное: его собственная сестра, Эглантина, словно зачарованная, смотрела, как ее подружка Рыжуха, напевая, играет с дичью.

Это было вопиющим нарушением всех законов охоты, принятых в совином мире.

Где воспитывалась эта сипуха? В какой совиной семье одобрялось такое поведение?

Не раздумывая, Сорен обрушился вниз, прикончил мышь одним милосердным ударом в голову и тут же проглотил ее головой вперед, как подобает каждой сове.

— Эй, так нечестно! Это была моя мышь!

Сорен в бешенстве посмотрел на Рыжуху.

— Ты — позор нашего дерева, позор всех совиных царств на земле! Это кем надо быть, чтобы позволить себе играть с едой? Ты не заслужила ужин, — заявил он и грозно повернулся к сестре. — Отправляйся в мое дупло, Эглантина. Я хочу поговорить с тобой.

Эглантина моргнула. Казалось, она только что вышла из оцепенения.

— Вечно ты командуешь своей сестрой! — пошла в атаку Рыжуха. — Ей это не нравится. И вообще, ты никогда никуда ее не берешь. Она чувствует себя отверженной!

— Надеюсь, сейчас она как следует это почувствует! — взвизгнул Сорен. Теперь он говорил на той высокой пронзительной ноте, которая у всех сов служит сигналом высшей степени гнева и ярости. — Марш в дупло, Эглантина! А ты, — он снова обернулся к Рыжухе, — о тебе я немедленно доложу Борону с Барран.

— Сорен, не делай этого, прошу тебя! Бедная Рыжуха выросла среди этих ужасных сов, среди Чистых. Они никогда ничему ее не учили.Это же настоящие головорезы, все до единого! — взмолилась Эглантина.

В следующий миг обе подружки дружно захныкали.

— Она права. Я ничего не знала, — с внезапным раскаянием в голосе сказала Рыжуха. — Если они и научили меня чему-то, то только дурным манерам.

— Дурные манеры тут ни при чем! Это просто отвратительная жестокость.