– Кто это?
– кивнув на человека, спросил я Мыколу.
– И почему за вами погоня была?

– Вчера к нам постучался, сказал, что офицер с Дона, ездил с товарищами в Екатеринодар, а на обратном пути, их в хуторе Романовском красногвардейцы переняли. Друзей его насмерть прикладами забили, а он смог вырваться, и сутки в нашу сторону по степи мчал. Вроде бы не врал, и коня его, мертвого, за околицей нашли. Еще он сказал, что за ним могут придти, и попросил его не выдавать. Батя подумал и решил, что у нас неспокойно, а потому велел с утра его к вам в Терновскую отвезти. Только Кривушу переехали, а тут и погоня появилась. Если бы не вы, то постреляли нас.

Да, тут не поспоришь, убили бы парня и его пассажира, да и всех делов. Однако разговоры разговаривать некогда и надо к станице уходить, а то мало ли, вдруг эти трое не одни и есть еще преследователи. К нам подскакал Мишка, в поводу у него трофейный конь, а на нем тело убитого и притороченный к седлу карабин. Мы направились в Терновскую, и вскоре были у нас дома. Брат со своим знакомцем Мыколой поехали на подворье к Авдею, а мы с отцом присели возле пришедшего в сознание офицера, которого уложили на широкую лавку возле печи.

– Где я?
– выдохнул раненый полушепотом.

– В безопасности, - ему ответил отец.
– Вас догнать пытались, но Бог не допустил вашей гибели.

– Помню. Гнались. Стреляли, а потом я сознание потерял.

– Кто вы?

– Штабс-капитан Артемьев, по поручению генералов Алексеева и Каледина, в сопровождении трех казаков, ездил в Екатеринодар к атаману Филимонову и членам Кубанской Рады. Везу в Новочеркасск важное письмо. Оно в сапоге спрятано было.

Сказав все это, Артемьев вновь впал в забытье, а мы отошли в сторону, присели за стол, и батя окликнул мать:

– Мария, где документы из сапога, что на раненом был?

– Здесь, - перед нами на стол опустился запятнанный кровью продолговатый холщовый пакет.

– Надо же, - удивился батя, - как он его только в сапог впихал.

– Что делать будем?
– мать кивнула на Артемьева.
– Фельдшера звать или самим его выхаживать?

– А что с ним?

– Бедро навылет, и крови много потерял.

– Зови фельдшера, он человек свой, и лишнего болтать не будет.

Мать, накинув на себя платок и тулупчик, выскочила на улицу, а ей на смену, в горницу ввалился дядька Авдей. Он подошел к лавке, посмотрел на Артемьева, хмыкнул, присел рядом с нами, и кивнул на пакет:

– Что это?

– Документ, кажись секретный. На всех станциях телеграф под контролем большевиков, и правительства теперь только так общаются.

– Посмотрим?

– А давай.

Вспороли холстину, под ней еще одна, а под ней письмо. Честно говоря, думал, что в этом документе что-то действительно важное и судьбоносное, ведь за него уже четыре человека погибли, а один в тяжелом состоянии. Однако я ошибался, в бумаге были только жалобы нашего правительства на тяжелое положение в крае и ссылка на то, что именно сейчас, Кубань не может помочь Дону, на который наступают большевики. В общем-то, это чистейшая правда, но ничего секретного в этом документе не было. Подписались под этим письмом трое, Председатель Рады Рябовол Н.С. атаман ККВ Филимонов А.П. и Глава Правительства Кубанской Рады Быч Л.Л.

– Как поступим?
– дядька посмотрел сначала отца, а затем на меня.

– Письмо все равно, необходимо отвезти, - сказал я, - его ждут и, может быть, на что-то надеются.

– А с офицером, что делать будем?

Ответил батя:

– Пусть у нас остается. Сюда красногвардейцы не сунутся, мы пока еще посильней, чем они будем.

– Так и поступим, - согласился Авдей, - офицер останется у вас, а письмо повезут мой старший Яков и твой Костя.

Старики решили, а значит, пора мне в путь-дорогу собираться, и я не медлил. По арматному списку, в поход, каждый казак обязан взять: три пары белья, двое шаровар, одну пару сапог, ноговицы с чувяками, бешмет ватный, бешмет стеганый, две черкески, две папахи, башлык, бурку и однобортную овчинную шубу. Все это добро упаковать в тороки и кавказские ковровые сумки, а после этого погрузить поклажу на своего коня. Но и это не все, поскольку согласно все того же арматного списка, есть еще полный комплект подков на все четыре конские ноги, сетка для сена и прикол для одиночной привязки лошади. Это имущество, а есть еще продовольствие, шашка, винтовка, патронташ и двести пятьдесят патронов. Впрочем, список списком, конечно, однако еду я не в дальние края, а на Дон, и потому, половину одежды оставил дома, прикол и подковы так же, а вот патронов и харчей набрал побольше.