Шрифт:
Сентябрь 1986
Мои вещи. Триптих
Мои ботинки
Моя рубашка
Моя шапка
Сентябрь 1986
Прощание
Сентябрь 1986
* * *
Сентябрь 1986
* * *
Начало октября 1986
Боткинская осень
Стих – состояние души
Сумерки
1989
Фаталист
Нет ничего милей и прощепротертых, сношенных одежд.Теперь во мне намного большевоспоминаний, чем надежд.Мои растоптанные туфли,мои родные башмаки!В вас ноги никогда не пухли,вы были быстры и легки.В вас бегал я довольно бойко,быть в ногу с веком поспевал.Сапожник обновлял набойки,и снова я бежал, бежал.В моем круговороте прошломвы мне служили как могли:сгорали об асфальт подошвы,крошились в лужах и в пыли.На вас давил я тяжким весом,вы шли дорогою потерь.И мне знакома жизнь под прессом,знакома прежде и теперь.Потом замедлилась походка —брели мы, шаркали, плелись…Теперь нам не догнать молодку,сошла на нет вся наша жизнь.Вы ныне жалкие ошметки,и ваш хозяин подустал.Он раньше на ходу подметки,но не чужие, правда, рвал.Вы скособочены и кривы,и безобразны, и жутки,но, как и я, покамест живы,хоть стерлись напрочь каблуки.Жаль, человека на колодкунельзя напялить, как башмак,сменить набойку иль подметку,или подклеить кое-как.Нет ничего милей и прощепотертых, сношенных вещей,и, словно старенький старьевщик,смотрю вперед я без затей.
Моя бывалая рубашкавсегда на пузе нараспашку —ты как сестра иль верный брат;погончики и два кармашка,была ты модною, бедняжка,лет эдак семь тому назад.Была нарядной и парадной,премьерной, кинопанорамной,пока не сделалась расхожей,такой привычной, словно кожа.С тобой потели не однажды,и мерзли, мучались от жажды,и мокли, и глотали пыль,снимая вместе новый фильм.Ты к телу ближе всех, конечно.Но, к сожаленью, ты не вечна.Не мыслю жизни без подружки,тебя люблю, к тебе привык.От стирки, глажки и утюжкина ладан дышит воротник,от старости расползся крой,да и манжеты с бахромой.С тобой веду себя ужасно:вся пища капает на грудь,теряю пуговицы частои рву по шву… какая жуть!Моя вторая оболочка!Мне без тебя не просто жить,а мне велят поставить точку:лохмотья стыдно, мол, носить.Не понимает нашей дружбыжена, что тоже мне нужна.Рубашек стильных мне не нужно,моя привязанность верна.Женой ты сослана на дачу.В тебе ходил я по грибы.А вот сегодня чуть не плачуот рук безжалостной судьбы.Конец! Разорвана на тряпки!Тобою трут автомобиль.А я снимаю в беспорядкев рубашке новой новый фильм!
Воспета мной моя рубаха,сложил я песнь про башмаки.Готов для третьего замаха.Чему же посвятить стихи?Какую вещь избрать в герои:пальто ли, свитер иль пиджак?Решенье трудное, не скрою,тут не поступишь абы как.Я не богач в экипировке,но все ж и не из голытьбы.А если взять трусы? Неловко…Я опасаюсь лакировкии, грешным делом, похвальбы.Итак, решительно отпалитрусы невиданной красы.Вдруг вспомнил я, что на развалев Венеции на Гранд Каналекупил шапчонку за гроши.Чужая голова – потемки,но не для красочной шапчонкис помпоном красным! Сильный стиль!Кокетливая, как девчонка,родной ты стала, как сестренка,мелькала, словно флаг, на съемках,когда рождался новый фильм.Жила ты у меня в кармане,нам было вместе хорошо.Лысели оба мы с годами,но тут тебя я обошел.Познала ты мои секреты,и помышленья, и обеты,что удалось – не удалось,мои вопросы и ответы,тебе известно всё насквозь.Ты на башке сидела ловкос самосознаньем красоты.А сколь пуста моя головка —про это знали я да ты…Меня всегда ты покрывалав обоих смыслах. В холода,как верный друг, обогревала,со мною ты была всегда.Себя я чувствую моложе,когда на кумполе помпон.А мне твердят со всех сторон:такое вам носить негоже,мол, на сатира вы похожи,а умудрен да убелен…Но мне солидность не по нраву,мне райской птицей не бывать.В стандартную не вдеть оправу…А может, нечего вдевать?К свободе дух всегда стремился,повиновенья не сносил…Ужель лишь в шапке проявилсябунтарский мой, шершавый пыл?P. S. Пора кончать стихи о шмутках,пора переходить к делам,забыв о худосочных шуткахи баловстве не по годам.
В старинном парке корпуса больницы,кирпичные, простые корпуса…Как жаль, не научился я молиться,и горько, что не верю в чудеса.А за окном моей палаты осень,листве погибшей скоро быть в снегу.Я весь в разброде, не сосредоточен,принять несправедливость не могу.Что мне теперь до участи народа,куда пойдет и чем закончит век?Как умирает праведно природа,как худо умирает человек.Мне здесь дано уйти и раствориться…Прощайте, запахи и голоса,цвета и звуки, дорогие лица,кирпичные простые корпуса.
Вышел я из стен больницы,мне сказали доктора:надо вам угомониться,отдыхать пришла пора.Не годится образ жизнитот, что прежде вы вели.В вашем зрелом организмехвори разные взошли.Мы продолжим процедуры,капли, порошки, микстуры,цикл вливаний и уколов,назначаем курс иголок, —последим амбулаторно,чтобы вам не слечь повторно.Мы рекомендуем также,хоть морально тяжело,чтоб не поднимали тяжестьбольше, чем в одно кило.Не летайте самолетом,плыть нельзя на корабле,отгоняйте все заботы,крест поставьте на руле…Вам не надо ездить в горы,ни на север, ни на юг,лучше не купаться в море —можно захлебнуться вдруг.Очень бойтесь простужаться,вредно кашлять и чихать.Может кончиться ужасно,даже страшно рассказать.Пить теперь нельзя вам кофе,не советуем и чай,ведет кофе к катастрофе,как и чай, но невзначай.Позабудьте про мясное,про конфеты, про мучное,про горчицу, уксус, соль —только постный пресный стол.Исключите пол прекрасный,алкоголя ни гугу.Вам и самому все ясно,эти радости – врагу!И два слова о работе:фильм придется отложитьили сразу вы умрете.А могли б еще пожить.Дело в том, что в нервотрепке —что для вас смертельный риск —на кого-то наорете,и немедля вдарит криз.Значит, так: не волноваться,ерундой не раздражаться,ни за что не горячиться,а не то опять в больницу.Пусть все рушится и тонет,главное – хороший тонус!И не нарушать запретовникогда, ни в чем, нигде.Коль преступите заветы,прямо скажем, быть беде.Интересный вышел фокус,тут, попробуй, разбежись!..На хрена мне этот тонуси зачем такая жизнь?!
Есть тяжелая болезнь,нет у ней диагноза.Протекает без болей,но, увы, заразная.Самый главный ее знак —крепкое здоровье.Не подвержен ей слабак,тут без малокровья.Нету сжатий головныхи сердечных спазмов.Нет и слабостей иных —слез или маразма.Первоклассен организм(лучшее давление!)излучает оптимизми пищеварение.Чем сытней набит живот,тяжелее случаи.Этот вирус сам растетот благополучия.Крепок глаз, быстра ногаи железны нервы…В очереди на благаон, конечно, первый.Тут нахрапистость важна,пусть одна извилина.Пусть прямая! Но онаневозможно сильная.Есть еще один симптом:локоть очень острый…Ну, а вроде в остальномне похож на монстра.Эпидемия страшна,для больных удобна.Называется онакомплексом апломба.
Сумерки – такое время суток,краткая меж днем и ночью грань,маленький, но емкий промежуток,когда разум грустен, нежен, чуток,и приходит тьма, куда ни глянь.Сумерки – такое время года,дождь долдонит, радость замерла,и, как обнаженный нерв, природажаждет белоснежного прихода,ждет, когда укроет все зима.Сумерки – такое время века,неохота поднимать глаза.Там эпоха тащится калекой,человек боится человекаи, что было можно, все нельзя.Сумерки – такое время жизни,что заемным греешься огнем,но добреешь к людям и отчизне.При сплошной вокруг дороговизнесам ты дешевеешь с каждым днем…Сумерки – такое время суток,между жизнью и кончиной грань,маленький, но емкий промежуток,когда взгляд размыт, печален, чуток,и приходит тьма, куда ни глянь.
Уходят между пальцев дни,за ними следом годы рвутся…Аэродромные огнинавеки сзади остаются.Как под колесами землябежит стремительно на взлете,так убегает жизнь моя.Я – в заключительном полете!Здесь не помогут тормоза,здесь не удастся скорость снизить,здесь финиш оттянуть нельзя —его возможно лишь приблизить.Здесь не свернешь на путь иной,и не улепетнешь в сторонку,тут не заплатишь отступной,и не отсрочишь похоронку.Приму конец, как благодать,как искупленье, как подарок…Так стих случалось написатьбез исправлений и помарок.