— Я говорю, что ты прав, Василий, неведомое всегда пугает! Так что, ты пошлешь гонца?

— Надо послать кого посмышленей! — староста наморщил лоб, поглядывая на односельчан.

— Эй, Ванюха, иди-ка сюда! — окликнул он молодого чернобородого крестьянина в синей рубахе с красным воротом и в шапке, нахлобученной на самый глаз.

Обернувшийся на его зов, лихой молодец не заставил себя ждать и, выйдя из-за стола, подошел к старосте.

— Слышь, Иван, отправляйся-ка ты в деревню к титуну, да упреди его, чтобы ждал гостей наших. Да скажи, чтобы не пугались там, как их завидят.

— Угу! — ответил Иван и польщено улыбнулся, радуясь, что староста доверил ему такое важное дело.

— Да, скажи, что будут они проситься на постой в барский дом.

— Угу! — Иван кивнул, после чего снова внимательно взглянул на Василия.

— Чего стоишь, иди, ужо! — велел ему староста!

— Шустрый молодец привычным движением руки поправил свою шапку, и, повернувшись, направился в сторону леса. Однако сделав несколько шагов, остановился.

— Дядька Василий, а мне ноне возвращаться сюда?

— Можешь не возвращаться! — крикнул Василий и снова повернулся к Игорю, чтобы продолжить разговор.

— А скажи-ка мне, Василий, как вы сюда доставляли воду, по какому пути? — спросил у него молодой человек.

— По низине телегами.

— Телегами?

— Угу! Мы с самой весны сюда наведываемся. Сначала лес валили, да времянки строили, а теперь вот косим да пни корчуем.

— А не проведешь ли ты меня к тому пути, по которому телеги ездили? Я хочу на него посмотреть.

— Василий удивленно взглянул на незнакомца.

— Провести-то проведу, да только зачем, до деревни ведь через лес рукой подать, чего ж по окружке-то маяться?!

— Видишь, Василий, мы до деревни будем добираться на своих "чудовищах", которые ты видел на поляне, а им через лес никак не пройти, они также как и телеги ездят только по проторенному пути, да и то не по всякому!

— А наши сказывали, будто они у вас по воздуху летают? Выходят врали?

— Нет, не врали!

— По воздуху они тоже летают, но только тогда, когда им требуется улететь на небо. — И он указал пальцем вверх.

— Ну, что ж, пошли, покажу тебе путь, проторенный нашими телегами.

Иван, возбужденный сенсационным событием, о котором ему предстояло сообщить титуну, так быстро добежал до деревни, что до крови стер пятку на левой ноге и вспотел до самой макушки.

Миновав околицу, он направился прямо к барскому дому, что стоял за небольшой деревянной церквушкой, и подбежав к порогу, окликнул титуна. На его зов отворилось оконце и оттуда показалось недовольное лицо молодой девушки.

— Чего тебе, оглашенный? Что ты кричишь, словно где пожар разгорелся? — строго спросила она Ивана и приложила палец к губам.

— Мамка у нас больная, уснула только что, неровен час разбудишь, достанется тебе тогда от тяти!

— Марийка, а где Кузьма Митрофанович?

— Зачем он тебе споднадобился?

— Наши прислали с сообщением важным.

— Ой, ли! Поди опять какой-нибудь дурак под топор подлез! — раздраженно заметила девушка.

— Не! — и глаза Ивана прямо-таки засветились загадочным огнем.

— Там люди появились с неба! И дядька Василий послал меня сказать Кузьме Митрофановичу, что они теперь сюда направляются.

— Чего? — девушка с презрением взглянула на Ивана.

— Они спустились к нам прямо с неба на таких больших штуковинах, вот те крест! — Иван перекрестился.

— Не богохульничай, шалый, грех ведь! — насторожившись, сказала Ивану девушка, после того, как он осенил себя крестным знаменем.

— Говори толком, что там у вас приключилось?!

Последняя фраза Марийки, произнесенная с явным превосходством и пренебрежением к его персоне, не понравилась Ивану, и он окинул девушку возмущенным взглядом.

— А зачем это я тебе должен докладываться? А? Меня дядька Василий послал к титуну, с ним я об том и разговаривать стану! Коль нет его в доме, так и скажи! Ежели находится он в каком другом месте, я его и там сыщу. — И Иван, надувшись, демонстративно отвел взгляд от Марийки.

Дочка титуна, не ожидавшая такой отповеди, разозлилась на подневольного крестьянина, однако пререкаться не стала, подумав о том, что и ей, в конечном итоге, может достаться от отца за самовольство.

— Ладно, ужо, дома он, на заднем дворе подельничает.