— Придется нам здесь замаскироваться! — решил он.

— Выходи Алешка, пойдем ломать ветки.

И молодые люди с энтузиазмом принялись за работу, чтобы поскорей сбросить с себя утренний озноб, охвативший их после бессонной короткой ночи.

Как только они нарубили достаточное количество веток, Игорь вытащил из багажника зеленую маскировочную ткань, скатанную в рулон, которой он собирался накрыть машину перед тем, как завалить ее ветками, и принялся развязывать веревки, которыми она была обмотана.

— Ну, Алешка, вот теперь действительно придется разбудить наших красавиц. — Сказал он после того, как развязал самый большой узел, — пора собираться в путь!

И Алексей, только что бросивший на землю последнюю охапку веток, направился к машине.

— Эй, барышни-крестьянки, прошу всех на выход! — громко скомандовал он, приоткрыв дверцу.

— Нам пора в путь, и я приказываю вам сей же час облачить в калиги ваши прелестные ножки и навострить их по дорожке прямиком к родимой столице!

Марийка, сидящая посередине между Настей и Валерией, тут же встрепенулась и с готовностью открыла глаза.

Девушки же лениво зашевелились и сладко потянулись.

— Господи, как спать-то хочется! — томно застонала Настя. — Который час?
–

И взглянула на свои ручные часы.

— Ничего себе! Еще только без четверти шесть! Я и чувствую, что у меня глаза слипаются!

Валерия зевнула и съежилась от озноба, однако, посмотрев по сторонам, подбодрила подругу.

— Ничего, Настюша, потом выспимся, вставай, ведь уже совсем расцвело.

Выбравшись из машины, девушки начали приводить себя в надлежащий вид, а потом принялись и за молодых людей. Настя нахлобучила Алексею зеленую матерчатую шапку, отороченную по краю пестрой каймой, почти на самый глаз.

— Ну что, Марийка, так пойдет? — обратилась она к девушке.

Марийка покачала головой в знак протеста, а потом, осмелев, сама подошла к Алексею и натянула ему шапку не на левую бровь, а на правую.

— Вот так наши ноне носят! — сказала она.

— О, Марийка, да ты классно разбираешься в моде! — подшутил над ней Алексей.

А Игорь, тем временем, с помощью Валерии старательно приклеивал себе бороду и усы.

— Не шевелись! — командовала Валерия, прилаживая непослушный ус, — а то опять получится криво, как в прошлый раз.

Игорь благодарно ей улыбнулся. — Слушаюсь и повинуюсь, — сказал шутливо и театрально замер в неподвижной позе.

После того, как наши путешественники окончательно перевоплотились в крестьян и замаскировали машину, Игорь скомандовал всем присесть на дорожку.

— Ну, как говориться, с богом! — напутственно произнес он, и проворно вскочив на ноги, накинул на плечо свою котомку.

Утреннее июльское солнце уже вовсю поработало, разбросав свои яркие лучи по всему небосводу, когда наши путешественники вышли из леса, и в тот же миг как на ладони перед ними раскинулась во всей своей красе златоглавая столица семнадцатого столетия. Купола многочисленных церквей и колоколен причудливых композиций, обтянутых мягкой, позолоченной жестью, возвышающиеся в горделивой, царственной позе над более низкими строениями из камня и дерева, на все лады заиграли своими переливчатыми красками.

— Господи! — воскликнула Валерия, пораженная таким небывалым изобилием играющей на солнце позолоты, и в изумлении остановилась.

— Неужели это и впрямь Москва?!

— А красотища-то какая! — восхищенно вторила ей Настя. — Словно какой-нибудь сказочный золотой городок из волшебного мультика!

Марийка тоже остановилась и с удивлением воззрилась на восхищенные лица своих новых подруг.

— Чему они так дивятся? — недоумевала она. — Уж коль они божьи люди, неужто не насмотрелись на Москву с неба?

— Что, классно? — спросил у девушек Алексей. — Теперь понятно, почему я хотел вытащить вас из машины?

— Но тогда было еще совсем темно и мы не смогли бы увидеть ее такой, как теперь. — Ответила ему Валерия.

— Тогда в ней тоже была своя особая предрассветная прелесть, а вы, сони, ее просто напросто проспали!

Алексей, отвернувшись от девушек, достал из своей котомки маленькую видеокамеру.

— Можешь не стараться — посоветовал ему Игорь — эта камера отсюда ничего не возьмет, надо подойти поближе.