— Да, похоже у Секерно-Райне имитация наступления, — согласился генерал и повернулся к начальнику разведки: — Как там наш «Паук»?

— Действует, герр генерал! Мы уже подключились к русским линиям связи, но, как подтверждает и наблюдение с воздуха, перемещения резервов у противника нет.

— А зачем им перемещаться? — вновь улыбнулся генерал. — Они провели сосредоточение и теперь пытаются прорвать фронт у Подгайчиков. Наша же задача — создать второй оборонительный обвод, и тогда их наступление должно захлебнуться… А когда они выдохнутся, мы сконцентрируем наши силы и одним ударом вернем утраченные позиции!

А тем временем, сидя со всей семьей наверху в комнатах для прислуги, граф Сеньковский, не обращая внимания на явственно доносившуюся канонаду русских, сокрушенно причитал:

— О, Езус Мария, цо то бендзе, цо то бендзе…

— Сигизмунд, — строго заметила ему графиня. — Возьми себя в руки. Здесь дети…

— Дети, дети!… А я про кого? — схватился за голову старый граф. — Немецкие офицеры показывают на мою дочь пальцем!… Вон та, из чьей постели вытащили русского летчика… О, Езус!…

— Сигизмунд, прекрати! Девочка не виновата, что этот русский грохнулся к нам во двор!

— Во двор, да, — немедленно согласился граф. — Во двор, пожалуйста! Но он же попал в постель! Теперь начнется болтовня по всей округе! А наша фамильная честь? А наши предки? И даже наши маетности — теперь ничто! Все уже смеются!…

— Прекрати, Сигизмунд! В конечном счете, как на все это посмотреть…

— Как посмотреть! — вскинулся граф. — Конечно, если бы это был Потоцкий, Радзивилл, Тышкевич — пожалуйста!… Я ничего не имею против! Пусть прямо в постель! Я сам с удовольствием достану его оттуда и поведу в костел! И все будут умиляться и скажут, как романтично! А кого вы предлагаете мне, графиня? Какого-то прапорщика Щеголева? О, Езус!…

— Сигизмунд!…

— Папа, папа! — Графская дочка сорвалась с места. — Я не могу больше!

Какую-то секунду она возмущенно смотрела на отца, но в конце концов не выдержала и, выскочив в коридор, прямиком помчалась в комнату бонны. Увидев воспитанницу, та прекратила чтение и понимающе улыбнулась.

— Что, опять?…

— Да, опять! — Девушка заметалась по комнате. — Папа только что заявил, что если бы это был граф Тышкевич, все было бы прекрасно, а если это Щеголев, то…

— А что, граф Тышкевич тоже летчик? — шутя поинтересовалась бонна.

— Ах, пожалуйста, хоть вы не смейтесь! — всплеснула руками графская дочка. — Конечно же, летчик — Щеголев!… А папе нет дела до того, что он не виноват, что он красив, что он назвал меня ангелом! Нет, я так не могу, это ужасно…

— А по-моему, ничего ужасного нет, — перейдя на серьезный тон, возразила бонна. — Просто ваш папа забыл, что в России тоже очень много достойных родов. И вполне возможно, что этот Щеголев…

— Да, да, да… — графская дочка остановилась и с надеждой посмотрела на бонну. — Об этом я и не подумала… Только вот как узнать?

— Да очень просто — спросить… Он же все-таки офицер.

— Да, да, да… Но как же?… Как же спросить… Ведь немцы пускают к ним только прислугу…

— А это уж такое дело… — лукаво улыбнулась бонна и сделала вид, что опять углубилась в книгу.

— Да, да, да… Я поняла! — графская дочка так и вспыхнула. — Спасибо!

Она радостно выпорхнула в коридор и тут же, лицом к лицу, неожиданно столкнулась с немецким гауптманом, по какой-то надобности зашедшим наверх.

— О, фройляйн!… — гауптман немедленно принялся подкручивать ус. — Так это ваша комната?

— Да, да, — графская дочка небрежно махнула рукой на дверь в комнату бонны. — Я теперь тут… — Какую-то секунду девушка колебалась, но потом решительно сделала книксен. — Господин капитан, я хотела бы вас попросить, если, конечно, вы ко мне хорошо относитесь…

— А как барышня относиться ко мне? — игриво поинтересовался гауптман.

— О, очень, очень хорошо… И я бы хотела…

— Т-с-с… Я фее понимайт! — немец приложил к губам палец. — Я приходить к вам сегодня вечером. Десять часов. И ви будете иметь возможность показывать сфой хороший отношений и можете меня фсе-фсе просить. Ви понимайт?

— Вы… Вы… О чем это? — графская дочка отчаянно покраснела. — Я только хотела…

— Я, я… Мы оба хотеть одно и то же! — немец сделал пальцами веселую козу. — О, какой щечки… Какой глаза… До фстречи, мейн либер! Ауфвидерзеен…

— Ауфвидерзеен, — машинально ответила графская дочка и растерянно посмотрела вслед германскому офицеру…

В усадьбе Дзендзеевского звуки дальнего боя возле Подгайчиков были едва различимы и все равно все в штабе напряженно прислушивались, пытаясь хотя бы по этим отголоскам догадаться, как там складываются дела. Конечно же, начальник разведки не был исключением и поэтому, когда к нему в комнату с крайне обескураженным видом зашел Долежай-Марков, первый вопрос, естественно, был: