Шрифт:
18
Уж близко роковое поле. Кому-то пасть решит судьба? Вдруг им послышалась стрельба; И каждый миг всё боле, боле, И пушки голос громовой Раздался скоро за горой. И вспыхнул князь, махнул рукою: «Вперед! — воскликнул он, — за мною!» Сказал и бросил повода. Нет! так прекрасен никогда Он не казался! повелитель, Герой по взорам и речам, Летел к опасным он врагам, Летел, как ангел-истребитель; И в этот миг, скажи, Селим, Кто б не последовал за ним? 19
Меж тем с беспечною отвагой Отряд могучих казаков Гнался за малою ватагой Неустрашимых удальцов; Всю эту ночь они блуждали Вкруг неприязненных шатров; Их часовые увидали, И пушка грянула по ним, И казаки спешат навстречу! Едва с отчаяньем немым Они поддерживали сечу, Стыдясь и в бегстве показать, Что смерть их может испугать. Их круг тесней уж становился; Один под саблею свалился, Другой, пробитый в грудь свинцом, Был в поле унесен конем, И, мертвый, на седле всё бился !.. Оружье брось, надежды нет, Черкес! читай свои молитвы! В крови твой шелковый бешмет, Тебе другой не видеть битвы! Вдруг пыль! и крик! — он им знаком: То крик родной, не бесполезный! Глядят и видят: над холмом Стоит их князь в броне железной !.. 20
Недолго Измаил стоял: Вздохнуть коню он только дал, Взглянул, и ринулся, и смял Врагов, и путь за ним кровавый Меж их рядами виден стал! Везде, налево и направо, Чертя по воздуху круги, Удары шашки упадают; Не видят блеск ее враги И беззащитно умирают! Как юный лев, разгорячась, В средину их врубился князь; Кругом свистят и реют пули; Но что ж? его хранит пророк! Шелом удары не согнули, И худо метится стрелок. За ним, погибель рассыпая, Вломилась шайка удалая, И чрез минуту шумный бой Рассыпался в долине той… 21
Далеко от сраженья, меж кустов, Питомец смелый трамских табунов, Расседланный, хладея постепенно, Лежал издохший конь; и перед ним, Участием исполненный живым, Стоял черкес, соратника лишенный; Крестом сжав руки и кидая взгляд Завистливый туда, на поле боя, Он проклинать судьбу свою был рад; Его печаль — была печаль героя! И весь в поту, усталостью томим, К нему в испуге подскакал Селим (Он лук не напрягал еще, и стрелы Все до одной в колчане были целы). 22
«Беда! — сказал он, — князя не видать! Куда он скрылся?» — «Если хочешь знать, Взгляни туда, где бранный дым краснее, Где гуще пыль и смерти крик сильнее, Где кровью облит мертвый и живой, Где в бегстве нет надежды никакой: Он там! — смотри: летит как с неба пламя; Его шишак и конь, — вот наше знамя! Он там! — как дух, разит и невредим, И всё бежит иль падает пред ним!» Так отвечал Селиму сын природы — А лесть была чужда степей свободы !.. 23
Кто этот русский? с саблею в руке, В фуражке белой? страха он не знает! Он между всех отличен вдалеке, И казаков примером ободряет; Он ищет Измаила — и нашел, И вынул пистолет свой, и навел, И выстрелил! — напрасно! — обманулся Его свинец! — но выстрел роковой Услышал князь, и мигом обернулся, И задрожал: «Ты вновь передо мной! Свидетель бог: не я тому виной !..» — Воскликнул он, и шашка зазвенела, И, отделясь от трепетного тела, Как зрелый плод от ветки молодой, Скатилась голова; — и конь ретивый, Встав на дыбы, заржал, мотая гривой, И скоро обезглавленный седок Свалился на растоптанный песок. Не долго это сердце увядало, И мир ему! — в единый миг оно Любить и ненавидеть перестало: Не всем такое счастье суждено! 24
Всё жарче бой; главы валятся Под взмахом княжеской руки; Спасая дни свои, теснятся, Бегут в расстройстве казаки! Как злые духи, горцы мчатся С победным воем им вослед, И никому пощады нет! Но что ж? победа изменила! Раздался вдруг нежданый гром, Всё в дыме скрылося густом; И пред глазами Измаила На землю с бешеных коней Кровавой грудою костей Свалился ряд его друзей. Как град посыпалась картеча; Пальбу услышав издалеча, Направя синие штыки, Спешат ширванские полки. Навстречу гибельному строю Один, с отчаянной душою, Хотел пуститься Измаил; Но за повод коня схватил Черкес, и в горы за собою, Как ни противился седок, Коня могучего увлек. И ни малейшего движенья Среди всеобщего смятенья Не упустил младой Селим; Он бегство князя примечает! Удар судьбы благословляет, И быстро следует за ним. Не стыд, — но горькая досада Героя медленно грызет: Жизнь побежденным не награда! Он на друзей не кинул взгляда, И, мнится, их не узнает. 25
Чем реже нас балует счастье, Тем слаще предаваться нам Предположеньям и мечтам. Родится ль тайное пристрастье К другому миру, хоть и там Судьбы приметно самовластье, Мы всё свободнее дарим Ему надежды и желанья; И украшаем, какхотим, Свои воздушные созданья! Когда забота и печаль Покой душевный возмущают, Мы забываем свет, и вдаль Душа и мысли улетают, И ловят сны, в которых нет Следов и теней прежних лет. Но ум, сомненьем охлажденный И спорить с роком приученный, Не усладить, не позабыть Свои страдания желает; И если иногда мечтает, То он мечтает победить! И, зная собственную силу, Пока не сбросит прах в могилу. Он не оставит гордых дум… Такой непобедимый ум Природой дан был Измаилу!