— Секс не может быть приятным. Приятно молоко с печеньем.

— Уверенность. Мне нравится ваша уверенность. Поскольку я не собираюсь заниматься сексом в лесу, особенно если учесть, что до заката осталось всего минут двадцать, думаю, мы в безопасности. Но я не возражаю против рекламного показа.

Саймон протянул руку, намотал на кулак ее волосы.

— Любишь риск?

— Нет, совсем нет. Я люблю стабильность и порядок. А риск — это не мое.

Саймон дернул ее за волосы. Чуть-чуть, чтобы приподнять голову, приблизить к себе ее губы, почувствовать ее дыхание.

— Ищешь приятное?

— Вообще-то я ничего не ищу.

— Я тоже, — заявил он, сокращая дистанцию.

Она сама напросилась и думала, что готова. Она ожидала стремительной атаки, мгновенного взрыва страсти и похоти и хотела, чтобы тело и мозг пронзила ослепительная молния. Однако Саймон обезоружил ее спокойным поцелуем, накрывшим ее ленивой волной и затуманившим мозг. Фиона вздохнула, обвила руками его шею. Он затягивал ее все глубже в тихий омут, постепенно разжигая огонь, существование коего они оба признали, и, когда ударила молния, Фиона оказалась совершенно беззащитной.

Мир вокруг — лес, небо, сгущающиеся тени, — все исчезло. Остался лишь вкус его губ, его тело, прижатое к ее телу, и желание, нарастающее в ней. Почувствовав, что Саймон отстраняется, Фиона притянула его к себе и нырнула снова, на этот раз еще глубже.

Она нарушила его самообладание. Сочетание податливости и требовательности сокрушало его решимость устанавливать тон и темп отношений. Каким-то образом она прокралась в него, открывая двери, которые он давно держал на замке и не собирался отпирать. И, в итоге, он уже не знал, кто теперь правит бал.

И когда он решил отступить, установить хоть какую-то дистанцию, она заманила его обратно.

Нежные губы, гибкое тело и весь ее облик, простой и в то же время милый. Как ее вкус, ни на что не похожий и абсолютно неотразимый.

Он проиграл больше, чем завоевал, еще до того, как щенок радостно залаял и стал карабкаться по его ногам в надежде протиснуться между людьми и присоединиться к веселью.

И на этот раз они отступили оба.

Фиона положила ладонь на макушку Джоза.

— Сидеть. Хорошая собака.

«Уже не такие спокойные, — подумал Саймон, глядя в ее глаза. — Не такие ясные».

Фиона жестом подозвала своих собак, передала поводок щенка Саймону.

— Даже не знаю, что сказать. Нам пора возвращаться. Хм, Джоз уже лучше слушается поводка.

Здесь для него все новое и много развлечений, но он отлично реагирует на команды.

Вернулась в свою безопасную зону, говорит о собаках. Размышляя, как у нее это получается, Саймон шел молча.

— Я бы хотела поработать с ним над другими навыками. Может, лишних полчаса в неделю, добавляя по десять-пятнадцать минут к основному уроку. Пару недель. Бесплатно. Если тебя устроит прогресс, можно будет обсудить плату.

— Рекламный показ?

Фиона взглянула на него и отвела взгляд.

— Можно и так сказать. Он быстро учится, и у него отличный характер для… Это глупо. И трусливо. Я хотела еще раз поцеловать тебя. Проверить, может, тот первый поцелуй был просто счастливой случайностью. Нет, оказывается, не был. Меня действительно сильно тянет к тебе, а этого чувства я не испытывала очень давно.

— Около десяти месяцев?

Фиона покраснела, но улыбнулась. Не застенчиво. Довольно.

— Если честно, дольше. И чтобы не смущать нас обоих подробностями, просто скажу, что тот инцидент оказался неудачным во всех отношениях. Но он служит точкой отсчета и заставляет меня задаваться вопросом, не в нем ли причина этого притяжения. И взывает к осмотрительности. Я не стесняюсь секса, но не хочу повторять то, что оказалось ошибкой.

— Тебе больше нравятся стабильность и порядок.

Фиона сунула руки в карманы.

— Я слишком много болтаю, а ты слишком хорошо слушаешь. Опасная ситуация.

— Для кого?

— Для того, кто болтает. Видишь ли, ты создаешь впечатление, что не обращаешь особого внимания, что тебе неинтересно. Но ты внимателен. Вроде бы не реагируешь, но впитываешь подробности. Вообще-то это нечестно. Ты мне нравишься. По крайней мере, я думаю, что ты мне нравишься. Я мало о тебе знаю, потому что ты не рассказываешь о себе. Я знаю, что у тебя есть собака, потому что ее подарила тебе твоя мать. Отсюда я делаю вывод, что ты любишь свою мать или боишься ее гнева. Возможно, и то и другое.

Они шли в молчании целых полминуты.

— Подтверждай или отрицай. Тоже мне, мрачная тайна.

— Я люблю свою мать и предпочитаю, по возможности, избегать ее гнева.

— Вот видишь, не так уж и трудно признаться. А как насчет отца?

— Он любит мою мать и предпочитает, по возможности, избегать ее гнева.

— Ты ведь понимаешь, что чем меньше ты о себе говоришь, тем больше вызываешь любопытства.

— Отлично. Это очень полезно для бизнеса.

— Итак, бизнес. Работа.