— Ну… то есть… хм-м-м… когда мы этим занимались… лучше не бывает, — смущенно отозвалась я.

— О-о-о! Берегитесь! — воскликнул Фенслер. — Никогда, ни за что не выходите за лучший секс в своей жизни! Он бывает только с тем, кто очень опасен для вас. Да, конечно, страсть, пыл, все так волнует, но обычно указывает только на то, что вы нажимаете на дисфункциональные кнопки друг друга. Остерегайтесь мужчин, к которым вас безумно влечет. Повторяю, они опасны. Так утверждает любой психоанализ, в той или иной форме.

Я благоразумно умолчала о том, что секс с Эдуард о в миллион раз лучше, чем секс с Заком. И что теперь делать? Порвать с ним именно потому, что меня так влечет к нему? Встречаться с тем, кого нахожу отвратительным? Вот тут вся эта штука с терапией забуксовала. Невозможно предпринять что-то насчет того, относительно чего необходимо что-то предпринять.

Доктор Фенслер поднес к моему лицу зеркало.

— А теперь взгляните на себя. Феноменально!

Доктор Ф. совершил чудо. Моя кожа светилась. Я больше походила на ту, которая только что вернулась, проведя месяц на островах, чем на девушку, едва оправившуюся от попытки самоубийства.

Внезапно я ощутила, как повысилась моя самооценка. Так я чувствовала себя, когда впервые купила шелковый шарф от Пуччи и носила его на яхте на манер Кристины Онассис.

— Спасибо вам большое, я превосходно себя чувствую, — сказала я на прощание.

— Сохраните это чувство и, если вдруг потеряете его, немедленно возвращайтесь за новой порцией, ясно?

Значит, визит к дерматологу в отличие от визита к терапевту возвращает вам счастье немедленно. Проходя через приемную, я, клянусь, помахала рукой всем этим шикарным девушкам. Эдуардо обожает меня. Зак давно в прошлом, и я выгляжу на миллион баксов.

Честно говоря, знай я раньше об альфа-бета-пилинге, никогда бы не связалась с дрянью вроде Зака.

Доктор Ф. почистил мой эпидермис в самый подходящий момент, потому что вечером Эдуардо должен был вернуться в город, и я предвкушала очередную порцию лучшего-Пруста-в-своей-жизни, несмотря на совет доктора. Эрин ван Оренбург — молодая дочь-отшельница Густава ван О., про которого говорят, что у него больше предметов искусства, чем у Гетти, — решила выйти из затворничества и устроить фантастический костюмированный бал. Ходили слухи, что после окончания колледжа Эрин сидела дома и вязала мешочки для обуви из золотого люрекса для своей обширной коллекции Кристиана Лубутини. Все хотели попасть на вечеринку к Эрин. Но Эрин, словно противореча общепринятому мнению о ней, пригласила лишь половину желающих.

Далее, следуя уже намеченному пути, она объявила тему бала, крайне неясную и сбившую с толку приглашенных: «Роберт и Эли». Идея заключалась в том, чтобы парни изображали киномагната семидесятых Роберта Ивенса, а девушки — одну из его жен, Эли Мак-Гроу. Дело в том, что костюмированный бал в Нью-Йорке должен быть супероригинальным. Я слышала, что самые жестокие девушки Нью-Йорка сжигают приглашения, если находят тему «утомительной». Очевидно, следующие темы отныне находятся под строжайшим запретом: Мик и Бьянка, «Ночи в стиле буги» [52] , Билл и Моника. Кроме того, не стоит даже упоминать о леопардовой шкуре, потому что все, стараясь нагло обмануть окружающих, затягиваются в Роберто Кавалли.

Лара, Джолин и Джулия сразу же возненавидели тему: ведь для того, чтобы имитировать волосы Эли, приходилось напяливать парики.

— Ну и надень парик! — сказала я Джулии, собравшей костюмный саммит.

— Ни за какие деньги я не натяну гнусные каштановые волосы на этот роскошный блонд! Ариетт просто умрет! Как могла Эрин так поступить со мной после того, как я присматривала за ней в Спенсе?!

Редкий случай, чтобы брюнетка вроде меня имела социальное преимущество над нью-йоркской блондинкой. Но и такое, бывает, случается. Я дождаться не могла сегодняшнего бала!

— Почему бы не попросить Ариетт покрасить тебя в брюнетку на сегодняшний вечер? — предложила я Джулии.

— Йо-о-о! Нет! Господи, волосы могут вообще стать каштановыми!

Настоящий цвет волос Джулии действительно ближе к каштановому, но я твердо решила не упоминать об этом.

— Подумаешь, буду блондинистой Эли Мак-Гроу! — объявила она.

Так Джулия будет выглядеть еще симпатичнее. Вечно эта Эрин что-нибудь придумает! Просто хочет всем досадить и попасть в колонку «Сьюзи» как самая оригинальная принцесса Парк-авеню.

— Тебе не обязательно идти, — заметила я.

— Смеешься? Никто не был приглашен. Мне нужно ехать. Это «гвоздь» моей недели, даже если сейчас только понедельник и моя неделя по-настоящему еще не началась. — С этими словами Джулия повесила трубку. Но через несколько секунд позвонила опять и попросила: — Солнышко, не говори Эрин, что я считаю ее бал «гвоздем» моей недели: мне будет ужасно неприятно, если она узнает мое мнение о ее вечеринке.

Мы с Эдуардо договорились встретиться на балу, который я честно признавала «гвоздем» моей недели. Джулия решила приехать с Тоддом: очевидно, он вновь числился в ее обширном списке бойфрендов-однодневок, особенно теперь, когда Чарли вернулся в ЛА. (И слава Богу. Мысль о его хмурых взглядах с другого конца комнаты, полной двойников Робертов и Эли, не слишком привлекала.)