–  Хороший вопрос, - похвалила меня Мария.
– Шагайте дальше, не останавливайтесь. Не ждите от меня ответов, рассуждайте и двигайтесь вперед.

–  Место, где существовал бы запас душ, пока не обнаружено, продолжал я, - и можно предположить, что такого места нет. Тогда придется вернуться к гипотезе, что душ все-таки изначально было меньше, чем людей, проживших жизнь на нашей планете. Тогда получается, что какому-то количеству людей душ хватило, они оказались первыми в очереди, а остальным не повезло. Но в этом случае придется признать, что все мы уже давно рождаемся бездушными существами. А с этим я согласиться не могу.

–  И правильно, - одобрительно кивнула Мария.
– С этим не надо соглашаться. Идите дальше.

–  Дальше?
– я застопорился в своих рассуждениях. До сих пор все шло строго в рамках материальных наук, и мне было легко. Теперь же я стоял на пороге неких допущений, которые мой мозг отвергал напрочь. Но я ввязался в игру, и мне было интересно.
– Дальше получается, что если количество душ - это константа, постоянная величина, а мы все рождаемся и будем рождаться существами одушевленными, то, стало быть, после смерти физического тела душа переселяется в другое физическое тело.

Я подумал немного и растерянно добавил:

–  В другое тело. А вовсе не в рай и не в ад. То есть никакого рая и никакого ада не существует. Я прав?

–  Не совсем. Души действительно переселяются. И ада нет. А рай есть. Туда попадают души, которые полностью завершили свой путь на земле, испытали себя во всех ипостасях и поняли, что они - часть бога, то есть, по существу, что они и есть бог. Тогда им уже больше нечего делать на земле, их работа закончена, и они возвращаются домой, к богу. Но таких мало, голубчик, ужасающе мало по сравнению с теми, кто остается.

–  Значит, вы считаете, что душа Эсперы свою работу еще не закончила и ей пока рано возвращаться в рай?
– спросил я, не уставая поражаться самому себе. Господи, что это я такое несу? Какой-то метафизический бред. И я на полном серьезе стараюсь, амортизирую свои мозги, пытаюсь делать какие-то логические выводы и что-то формулировать. Да что же это со мной такое происходит?!

–  Эспера?
– Старуха вскинула на меня окруженные глубокими морщинами яркие глаза.
– О нет, ваши рассуждения к Эспере не применимы.

–  Но почему?

–  Потому что Эспера - не как все. Она - ребенок Анны. Это совсем, совсем другое дело... Когда-нибудь вы поймете.

–  Объясните мне сейчас, - попросил я.

–  Нет, - Мария отрицательно качнула головой.
– Вы сами поймете. Должны понять. Иначе все не имеет смысла.

"Что это?"

Эти слова Муси, произнесенные растерянным глуховатым голосом, до сих пор звучали у меня в ушах, хотя с того момента, когда она задала свой вопрос, прошли вечер, ночь и утро.

–  Что это?
– спросила она, оторвавшись от включенного компьютера и снимая очки.

–  Я же объяснял тебе: не знаю, - терпеливо повторил я.
– Но вот такое написалось...

–  Удивительно, - задумчиво пробормотала Кошечка.
– Не ожидала от тебя. Совсем не в твоем стиле. И мысли не твои.

–  Мысли-то мои, только я и сам не ожидал, что они появятся в моей голове.

–  Откуда-то они должны были появиться, - покачала головой Муся. Может быть, ты что-то читал или с кем-то общался в тот период, о котором сейчас не помнишь. Слова упали в твою голову, проросли и сейчас дали всходы. Ты забыл, как они туда падали, а результат налицо. Ладно, не в том суть, откуда все это вылезло.

–  А в чем?
– с тревогой спросил я.

–  В том, что это интересно. Это будут читать. И будут обсуждать. Более того, это великолепно подтвердит твою легенду. Ты стал совершенно другим, тебя теперь волнуют абсолютно иные проблемы. И о книге про милицию можно забыть. Но ты мне скажи, Корин, ты на самом-то деле собираешься над ней работать или нет?

–  Конечно, собираюсь. Я обязательно ее сделаю, Муся, даже не сомневайся. Только сначала разберусь, кому и почему она мешает. А потом мы с тобой устроим вокруг нее такой скандал, что чертям тошно станет. Мы с тобой заработаем на ней кучу денег, - я улыбнулся, заметив тень недоверия на ее округлом мягком лице.
– Ты что, не веришь мне? Не смотри на меня так, я знаю, о чем ты думаешь.

–  О чем же?

–  О том, что я всегда старался избегать конфликтов, а тем более скандалов. Это странно, но теперь я не боюсь. Правда. Честное слово, не боюсь. После аварии я понял, что есть только одна вещь, за которую имеет смысл бояться: это жизнь. Все остальное не стоит ни малейших волнений...

Вот так мы поговорили вчера. Конечно, я покривил душой, заявив Мусе, что не знаю, откуда в моей голове появились столь необычные мысли. Я прекрасно знал откуда. Из разговоров с Мимозой Еленой. Но мне отчего-то не захотелось в этом признаваться моему литагенту.