Димка отправился завтракать. Ел быстро, потому что ему не терпелось на своем велосипеде прокатиться. А маму все еще волновало, за какие такие заслуги ее сыну велосипед прислали.

— Никак не могу понять, — пробормотала она, — какая тут выгода для этих «тип-топов»? Я еще понимаю, когда рекламу своим товарам в городе устраивают — там народу много, денег больше. Но здесь-то? Неужели они думают, что здешние пенсионеры на последние рубли побегут дорогие велосипеды покупать?!

— Может, они на приезжих рассчитывают? — предположила бабушка. — Увидят здесь Димкин велосипед детишки — и начнут канючить: папа-мама, купите такой же! Глядишь, кому-то и купят.

— Ну да! — скептически произнесла мама. — Знаешь, сколько такой велосипед стоит?! Да его только «новые русские» купить могут. Но «новые» детей на Канары отправляют, а не к бабушке в деревню. Да и не ездят они на велосипедах, все больше джипы употребляют. А у нормальных людей на такой велосипед денег не найдется. Нет, уж точно тут надувательство какое-то!

— Это я, Оленька, не знаю. Только вот если б я жуликом была, то надувала бы только богатых. С бедных-то все одно много не сорвешь…

Димка чуть манной кашей не поперхнулся, до того ему смешно стало, когда он представил свою бабушку в роли жулика, кидалы-обувалы. Ему сейчас очень хотелось рассказать правду и про шкаф, и про Чурачуку, но он все-таки боялся. Во-первых, могли не поверить и к психиатру отвести, испугавшись, что у него от радости в мозгах сдвиг произошел, а во-вторых, неизвестно, как на все это сам Чурачука прореагирует. Судя по тому, что он все время под подушку прячется, ему не хочется кому бы то ни было, кроме Димки, показываться.

В общем, ничего Димка говорить не стал, а наскоро доел кашу, допил чай и выбежал во двор, где стоял новенький велосипед. Лосев покатил по деревенской улице в сторону центральной усадьбы, где находилась автобусная остановка. Автобус должен прибыть если не с минуты на минуту, то с часу на час — уж точно. А Димке ужас как хотелось убедиться, что, как обещал Чурачука, все его друзья-приятели приедут именно сегодня.

Глава IX

В ОЖИДАНИИ АВТОБУСА

Нет ничего лучше, чем утречком прокатиться на велосипеде! Наверно, у кого-то могут быть другие мнения. Некоторым больше нравится трусцой бегать или в речке купаться, но Димке Лосеву казалось — с его великом ничто сравниться не может. Когда он катил с горки вниз, в село, направляясь точно туда, где серебрился купол здешней, недавно восстановленной церкви, у него аж дух захватывало от ощущения скорости. Ай да Чурачука! Ну что за молодец! И подвеска у этого велосипеда какая-то особенная, наверно, специально сделанная для горных спусков, чтоб трясло поменьше, и руля он хорошо слушался, и тормозил прекрасно. Даже на такой ухабистой и еще не просохшей после дождей дорожке. Классно! Загляденье!

Остановка располагалась в самом центре села. Разъезженная грунтовка на самой окраине села ближе к центру незаметно перешла в гравийку, а в самом центре даже асфальт положен. Отсюда начиналось потрескавшееся шоссе, ведущее на станцию, и именно по нему в село дважды в день приходил автобус. Вообще-то тут, в центре села, располагались все местные достопримечательности.

Во-первых, конечно, церковь, ее, как утверждала бабушка, в XVII веке построили, в тридцатых годах превратили в склад, а в позапрошлом году опять восстановили. Правда, пока не до конца. Купол смогли только оцинковать, а покрыть позолотой не сумели. И на большой колокол денег не хватило.

Во-вторых, напротив церкви стоял кирпичный, хорошо оштукатуренный клуб с колоннами. Там кино показывали, и в прошлом году Димка несколько раз бегал с ребятами на мультики.

В-третьих, рядом с церковью, через небольшой проулок, стоял двухэтажный кирпичный дом, где помещалась сельская администрация, а рядом с клубом — магазин «Ласточка». Там даже мороженое продают. Правда, бабушка почему-то называла администрацию «сельсоветом», а магазин — «сельпо». Должно быть, ей так привычнее.

А сама автобусная остановка располагалась около магазина. Она сооружена из трех грязно-серых бетонных плит, на которых много чего написано. Единственная надпись, которая Димке нравилась, гласила: «Хрюк — дурак!» Кто это написал, Лосев не знал, но поскольку, когда Димка еще в первый раз сюда приехал в позапрошлом году, эта надпись уже была, то, стало быть, Колька давно пользовался дурной славой. Так или иначе, Димка с содержанием надписи полностью согласен.

Когда парень притормозил около остановки и соскочил с велосипеда, там уже находились несколько человек, в основном жители села, встречающие родственников. Среди них Николай Васильевич Крюков, то есть дедушка Кольки Хрюка. Из этого следовало, что уж кто-кто, а Хрюк действительно приедет. Радости особой от этого Димка не испытал, но все же кое-какое облегчение почувствовал. В присутствии своего строгого деда Хрюк хулиганить боялся и вообще вел себя тише воды ниже травы. А вот бабушек Тошки, Ваньки, Кирюшки и Игоряшки что-то не видно. То ли им трудно два километра пройти, то ли они просто не знали, что сегодня к ним внуки приезжают. Димка склонялся ко второму предположению, потому что все бабушки еще вполне бодрые и крепкие, некоторые даже еще на пенсию не ушли. А вот не знать, что внуки приедут, они могли запросто, потому что эти самые внуки еще вчера, возможно, вовсе и не собирались сюда ехать. Ведь за них Чурачука решил, применив для этого магию.

Лишь один из находившихся на остановке, похоже, собирался, наоборот, уезжать. Это молодой священнослужитель с русой, совсем негустой бородкой и длинными волосами, заплетенными на затылке в косицу. В руке он держал потертый кейс. Здешнего батюшку, отца Серафима, Димка знал — бабушка показывала. Тот был пожилой, толстый и приветливый. А этот, очень молодой, даже при бороде смотревшийся лет на двадцать пять, как видно, приезжал из города. Вообще-то Лосеву казалось странным, что старики и старушки, которые в церковь ходят, должны звать такого молодого священника «святым отцом», когда он многим из них во внуки годится.