– Первый раз ночью, когда эти двое олухов тебя чуть не отравили вином, – пояснил он. – Я, конечно, понимаю, что ты тогда спала, но твоя реакция после пробуждения была более чем странной и со словами мало вязалась. Я даже растерялся. Кстати, что тебе снилось?

– Не помню, – как можно равнодушнее сказала я, прекрасно зная, о чем он говорит.

Ни на минуту нельзя оставить себя без присмотра, чтобы я тут же не начала делать глупости. Не рассказывать же ему, что мне снилась как раз наша свадьба. Пусть это останется моей маленькой тайной. Спасибо тебе, сознание, удружило.

– Ты собирался рассказать, почему вас называют бессмертными, – напомнила я, чтобы поскорее избавиться от щекотливой темы, а то еще какие-нибудь подробности вылезут. От меня всего ожидать можно.

Александр устроился поудобнее у моих ног, согнув одну ногу и положив на нее локоть, а другая рука мягко накрыла мои сложенные на коленях ладони…

– Потому что все испытания, сваливающиеся на голову мужчин нашего рода, происходят из-за женщин, – начал он. – Даже мой самый дальний предок, сам Кащей, стал черным магом из-за любви к какой-то принцессе. Она, правда, так и не ответила ему взаимностью, но все, что с ним потом случилось, результат любви. Он хотел доказать, что чего-то стоит.

– Вот и связывайся с бабами после этого, – фыркнула я.

– И любовь эта одна на всю жизнь, вроде как бессмертная, – задумчиво продолжил князь, будто не слышал моего едкого замечания. – Я не смогу полюбить другую, Алена.

Волна нежности поднялась откуда-то изнутри. Я провела кончиками пальцев по его щеке, понимая, что тоже не смогу больше никого любить. Да и не нужен мне больше никто. Только он…

Мы смотрели друг на друга. Долго, слишком долго. Неужели вот этот разъяренный несколько минут назад зверь сейчас сидит у моих ног как маленький щенок и преданно заглядывает в глаза? Он готов разорвать чужих и всецело предан мне, ненормальной Бабе-яге. Заняться дрессировкой, что ли? Ну там «Сидеть!», «Стоять!», «Голос!». Я улыбнулась своим мыслям. Хотя из всех предложенных моему вниманию услужливой памятью команд мне больше всего понравилась «Лежать!». А почему бы и нет, собственно? У меня все равно всего два выхода есть – или убьют, или замуж выйду. Третьего-то не дано.

Кажется, подобные мысли возникли не только у меня… Потрясающее единодушие.

– Иди ко мне, – чуть слышно прошептал Александр и протянул мне руки.

Я скользнула в его надежные и любящие объятия, не забыв легким движением ладони потушить свечи, и мир со всеми его проблемами и прочими безумцами с убийственными наклонностями наконец-то оставил нас в покое.

Чуть позже, засыпая на его плече, я дала себе клятвенное обещание – никогда больше никуда не лезть. Ну хотя бы постараться… Ради него, любимого и единственного.

Нет, ну что за изверги! Спать жутко хочется, а в коридоре такой топот, будто там проходят ежегодные всемирные скачки на тяжеловозах с гружеными телегами. Проверенный способ прятанья головы под подушку результатов не дал, и я, злая и невыспавшаяся, вскочила с кровати, поспешно натягивая на себя одежду, с целью " устроить еще больше грохоту только для того, чтобы показать, что умею быть очень мстительной.

Александра в комнате не было. Уж не он ли опять такой переполох устроил? С него станется.

Я оделась, поплескала на себя холодной водой, чтобы немного взбодриться, и решительно направилась к выходу. Ну я им сейчас покажу!

Дверь предательски распахнулась чуть раньше, чем я успела схватиться за ручку, и мне только чудом удалось не выпасть в коридор.

– Что случилось? – спросила я входящего Александра, пытаясь выглянуть из-за него наружу.

– Ничего особенного, – ответил он, задвигая меня обратно в комнату и захлопывая дверь. – На рассвете приехал сам король, напуганный письмом Василисы, вот все и носятся как угорелые. – Он притянул меня к себе и нежно поцеловал. – А через полчаса мы уезжаем.

– Почему так рано? – удивилась я.

– Чтобы к вечеру быть уже на территории Трехгории. Ты думаешь, я буду тут сидеть и ждать, пока эта тварь опять объявится?

Напоминание о вчерашнем событии испортило настроение окончательно, а я и забыть уже успела.

– Не бойся. – Александр прижал меня к себе. – Все будет хорошо.

Интересно, кого он пытается подбодрить – себя или меня? Скорее всего, себя, я почему-то успела успокоиться и была абсолютно уверена, что ничего ужасного не случится. Но разве ему это докажешь?

– Я знаю, – вздохнула я, стараясь, чтобы в голосе было побольше трагизма.

Прощание же было выдержано в жанре трагикомедии. Василиса изображала из себя безутешную невесту, отпускающую жениха на войну, уткнувшись носом мне в плечо. Я почувствовала себя эдаким средневековым рыцарем, мне даже захотелось успокаивающе похлопать ее по плечу закованной в железные доспехи рукой или мечом по спине постучать для подбадривания.

– Да ладно тебе, – не выдержала наконец я, беспомощно озираясь по сторонам в поисках поддержки. – Можно подумать, в последний раз видимся.