— Имя, имя называл? Где живет?

— Нет, просто говорил «она». Еще сказал, замужем. Говорил, жить без нее ни к чему.

— Но что-то же он о ней рассказывал? — влез Гиви. — О чем-то вы всю ночь трепались?

— Я, если честно, не очень слушала. Устала, да и выпила много. Но если бы он ее по имени назвал или адрес какой, я б запомнила. Уж очень интересно, кто ж его так по сердцу полоснул. Помню, говорил, не такой, как я, ей нужен, а английский лорд. Вот это запомнила. Я все, что знала, рассказала, можно мне идти, а?

— Пойдешь, — сказал Павел и вдруг кивнул на меня. — Ее знаешь?

Женщина замялась, а я насторожилась, хотя лицо ее было мне незнакомо, и я готова была поклясться, что впервые ее вижу. Уловив ее замешательство, Павел прикрикнул:

— Ну!

Женщина вздрогнула и брякнула:

— Знаю, конечно.

От неожиданности я икнула.

— Говори, — заметно оживился Павел. — Кто, откуда, знаешь?

— Ну, так Юлия Михайловна это, учительница английского, — сказала женщина, приподнялась, сделала дурацкий книксен и добавила:

— Здрасьте.

Я тоже привстала, глупо улыбаясь, и тоже сказала:

— Здрасьте. Простите, не узнала…

— Гаврилова я. Миша Гаврилов, седьмой "Г".

— Миша? Хороший мальчик.

— Правда? — обрадовалась женщина. — А уж как английский любит, только и разговоров, что Юлия Михайловна да Юлия Михайловна… Как у него дела?

— Хорошо. Он очень способный. Пусть только за каникулы грамматику повторит, она у него немного хромает, я задание давала, вы уж проконтролируйте, пожалуйста.

— Конечно, он ведь…

— Заткнитесь обе, — сказал Павел. Мы разом вздрогнули и на него уставились. — Топай отсюда, — сказал он женщине. Она торопливо пошла к двери, но на выходе замешкалась и сказала, не глядя на меня:

— Юлия Михайловна, вы уж в школе-то… ведь для кого я стараюсь, ведь все для сына, в школу вот специальную отдала, чтоб человеком стал. Легко ли сейчас с ребенком одной…

— Что вы, — испугалась я, — не беспокойтесь.

Женщина нерешительно улыбнулась мне и скрылась за дверью. Я облегченно вздохнула и села.

— Что скажешь, Гиви? — спросил Павел, закуривая.

— Чудеса. Влюбленный Серега таскается в этот городишко, а какая-то шалава над ним смеется.

Павел кивнул.

— Все сходится. Месяц назад он кольцо купил с огромным бриллиантом. Жена о нем понятия не имеет. Чудной был. Как пришибленный. Исчезнет, появится, все молчком. Сюда он к бабе ездил. Ежу понятно. И кончили его из-за бабы. Какие здесь еще дела? Найдем бабу, найдем убийц.

— Как же мы ее найдем? — пожал плечами Мишка.

— Найдем, — усмехнулся Павел, — слышал, что шлюха сказала: она замужем, а теперь прикинь, кто может вот так кончить любовника жены? Или деляга, или…

Все замолчали и вдруг уставились на меня. Я почувствовала себя неуютно, а потом и просто скверно, стала потолок рассматривать и напевать что-то про себя.

— Ну? — спросил Павел, от этого «ну» меня уже тошнило. Первым не выдержал Мишка:

— Да брось ты, Павел, у Сереги жена высший класс, а эта…

Витек пожал плечами. Гиви долго пялился, потом сказал:

— Какая-то она недоделанная.

— Сам недоделанный, — разозлилась я и прикусила язык.

Минут пять было тихо, потом Павел поднялся и сказал:

— Что ж, пора повидать местную братву. Где они там собираются?

По дороге у меня то живот схватывало, то тошнота подступала. Перед тем, как в казино отправиться, заехали ко мне на квартиру. В кухне появилась большая спортивная сумка, вид которой мне не понравился, меня с кухни сразу погнали, там начался военный совет. Я попробовала подслушивать, но у дверей вертеться опасно, а из комнаты ничего не слышно.

Милиция по-прежнему не проявляла интереса к моей квартире, это злило, но, как ни странно, и успокаивало, а ну как эти чокнутые затеют перестрелку? Около десяти у меня появился Гиви и сказал:

— Одевайся, в казино едем.

Я надела свой лучший костюм и вышла в кухню. Павел посмотрел на меня и спросил сердито:

— Ты чуднее вырядиться не могла?

Я тоже на себя посмотрела и сказала:

— Костюм хороший, английский, настоящая шерсть.

— Выглядишь училкой.

— Что значит «выглядишь»? — разозлилась я. Конечно, они придурки, но за костюм было обидно, покупала я его в Лондоне, И он стоил кучу денег. — Что я, по-твоему, должна надеть? — спросила, вздыхая.