– Три недели назад, – ответила я.

– Вот видите, никакой гарантии, что вещь его. Вдруг вы еще кого-то подвозили? Может такое быть?

– Может.

– Ольга Сергеевна, – ласково сказал он, – я все прекрасно понимаю, натура вы деятельная и времени у вас сейчас предостаточно. Только ведь это не повод из обычного несчастного случая делать убийство. Парень просто свалился с лестницы. Ну и что? Такое случается сплошь и рядом.

– Ясно, – кивнула я. По-своему этот мент прав, у него, кроме этого, наверняка еще пяток убийств, а здесь все проще простого: ну и чего себе жизнь портить? – Фотоаппарат возьмете? – спросила я.

– Зачем? – удивился он. – Вы даже не знаете, кто его оставил в вашей машине.

Я сцепила зубы, с трудом сдерживаясь. Меня очень подмывало поскандалить и для начала заехать этому типу в ухо, чтобы пришел в себя. А Дед потом скажет, что у меня от безделья крыша едет и я кидаюсь на людей.

Опять же, заехать парню в ухо я могу совершенно безбоязненно только по одной причине: как бы ни повернулось дело, Дед меня отмажет и за это деяние никакой кары я не понесу. То есть налицо использование своего положения в личных, пусть и не корыстных целях.

Мент тоже пользуется своим положением: пытается откреститься от малоприятной работы. Ну и чем я лучше? Тем, что со своей точки зрения справедливость отстаиваю? «Он обязан выполнять свою работу», – разозлилась я, но тут же сникла, точно зная, что в очередной раз останусь в дураках, если вмешаюсь. Хуже того – чего доброго, начну считать себя виноватой, что от безделья порчу людям жизнь. «Меня все это не касается, – напомнила я себе. – И этот парень, и его убийство», – сунула фотоаппарат в карман и побрела к машине.

Утром, гуляя с Сашкой, я дала себе слово выбросить вчерашнее происшествие из головы, но слово не сдержала. У меня налицо отсутствие твердости характера и чувства собственного достоинства. Часов в одиннадцать я уже болталась по длинному коридору, стены которого недавно выкрасили ядовито-зеленой краской, что сразу подействовало на мою ослабевшую душу: я "начала впадать в депрессию. На счастье, я быстро отыскала нужный кабинет, заглянула в него и обнаружила там Славку Сычева, с которым когда-то вместе работала. С тоской в очах он разгадывал кроссворд. Увидев меня, он тут же разулыбался, то ли правда обрадовался, то ли вежливость проявлял.

– Привет, – сказал он весело и протянул руку, которую я пожала. – Какими судьбами?

– Вчера паренек с лестницы свалился...

– Это тот, который с Рабочей?

– Он самый.

– Знакомый, что ли?

– Ага. Так что там с пареньком?

– Нет больше паренька, о чем не труд но догадаться, если уж он ко мне в руки попал.

– Это я сообразила. А вот отчего его не стало?

– С лестницы упал, сломал шею, перед этим вкатил себе такую дозу...

– Сам вкатил? – невинно поинтересовалась я.

Славка серьезно посмотрел и кивнул мне на стул.

– Садись. – Я села, а он вздохнул. – Объясни, чего ты от меня хочешь?

– Вскрытие провели?

– Вон заключение на столе.

Я прочитала и не смогла удержаться от усмешки.

– А рана на затылке?

– Про рану там тоже есть.

– Вижу, что есть. Откуда она взялась, по-твоему?

Славка хмыкнул и покачал головой:

– В таком состоянии можно столько шишек набить и даже не заметить.

– Парень наркоман со стажем? – спросила я.

– Не похоже, – ответил Славка. – Вены чистые...

В общем-то парень занятный, все тело в синяках и шрамах. Такое впечатление, что он у кого-то был боксерской грушей.

– То есть кто-то над ним здорово потрудился? – нахмурилась я.

– Ты не поняла, – покачал головой Славка. – Одним шрамам год, другим больше, есть и свежие. Если занимаешься боксом, таких шрамов вряд ли будет много, а вот если часто участвуешь в уличных драках...

– Наркоман и уличная шпана, – заключила я.

– Точно.

– А не могло быть так: сначала он схлопотал по голове, а уж потом его как следует накачали наркотой, после чего сбросили с лестницы?

– Могло, – согласно кивнул Славка. – Но могло быть и по-другому. Бродил по дому очумелый, хрястнулся башкой об косяк, а потом свалился с лестницы.

Почему нет?

– В самом деле, почему? – съязвила я.

– Потому, моя дорогая, что мы по показателям на последнем месте в городе. Алексеич рвет и мечет, ему до пенсии два года. В этой бумажке все правда и подписаться под ней не грех, что я и сделал, а уж там пусть другие голову ломают – что да как было. – Я поднялась и пошла к двери. – Приятно было тебя увидеть, – сказал он вдогонку.