— Гмм... что ж, каких только чудес не бывает на белом свете, — чуть слышно пробормотал Альваро, словно бы обращаясь больше к самому себе, чем к ней. — На Северном полюсе тают льды, параллельные прямые пересекаются.

Аманда нахмурилась. Не очень-то учтиво с его стороны вести себя так, точно беседовать с собой ему куда интереснее, нежели с ней. Однако не на такую напал! С ней подобные фокусы не пройдут!

— Тут вы правы: действительно, чего только не бывает, — промурлыкала она с невинным видом. — Если, конечно, вы имеете в виду параллельные прямые в геометрии Лобачевского.

Глаза Альваро расширились от изумления.

— Вот это да! Девушка из высшего света, разбирающаяся в. геометрии. Это что-то новенькое!

Аманда с удовольствием отметила, что скучающее выражение на его лице сменилось неподдельным интересом.

— Так вот в чем ваша беда, — улыбнулась она, все еще наслаждаясь новым, непривычным ощущением уверенности в себе. — Вы недооцениваете девушек из высшего света.

— Ничего подобного. Взять, к примеру, мою сестру и моих многочисленных кузин...

— Ну, это совсем другое дело, — наморщила нос Аманда. — Семья не в счет. Верно?

— Напротив, — очень серьезно ответил Альваро. — По большому счету только семья и имеет значение.

Девушка уже открыла рот, чтобы возразить, но вовремя передумала. О да, они с Альваро явно смотрят на жизнь по-разному. Но, должно быть, эта разница обусловлена в первую очередь различным общественным положением.

— Да. Полагаю, вы крайне гордитесь вашей семьей.

— Разумеется. А разве вы вашей — нет?

Аманда покачала головой.

— Не в том смысле, который вы имеете в виду. В конце концов в какой семье родиться — это дело случая. От тебя ничего не зависит. Главное — каким человеком ты станешь.

Альваро чуть отклонился назад, с подчеркнутым интересом разглядывая собеседницу.

— Я многое слышал о вас, мадемуазель Жанетт, но никто не предупредил меня, что вы придерживаетесь столь радикальных взглядов. Вы набрались их за годы жизни в Штатах? Или еще раньше, в закрытом пансионе для благородных девиц в Швейцарии?

Аманда уже собиралась спросить, что именно он о ней слышал, но благоразумно промолчала. Нельзя заводить с ним бесед на слишком личные темы, это рискованно. Но не успела она придумать иной темы для разговора, как музыка стихла и девушка осознала, что испытание подошло к концу. К немалому своему изумлению, — помимо облегчения она ощутила вдруг легкий укол грусти. Что ни говори, а такой возможности — очутиться в сказке, танцевать с самым настоящим аристократом, потомком испанских грандов — ей более никогда не представится.

Но, по всей видимости, нынешний вечер сулил Аманде много разных сюрпризов. Ибо не успела она порадоваться, что с честью вышла из щекотливой ситуации, и погрустить о навеки утраченных возможностях, музыка заиграла вновь и Альваро, вместо того чтобы отвести девушку к миссис Осакиро, снова увлек ее на середину зала. Аманда не знала, радоваться ей или огорчаться, — но уже по совершенно другому поводу.

Спокойней, попыталась урезонить она себя. Спокойней. Я мадемуазель Жанетт, дочь месье Лолливаля. Для меня в сегодняшнем дне нет ровным счетом ничего необычного. Ну, или почти ничего. Вот и надо вести себя естественно и непринужденно.

— Вы пересмотрели свое мнение по поводу нынешней ситуации? — улыбнулась она.

— Нет. Зато как раз пересматриваю свое мнение о вас.

К этому моменту настроение Аманды вновь изменилось. Теперь ею овладела какая-то странная, почти бесшабашная легкость, голова чуть кружилась, по телу пробегали мурашки — как будто немножко щекотно, но вместе с тем приятно. Все кругом казалось необыкновенным и ослепительно прекрасным. Разумом Аманда прекрасно понимала причины этой новой перемены. Роскошная обстановка, сознание, что сегодня она выглядит настоящей красавицей, звуки музыки, удовольствие от танца с умелым партнером, выпитый чуть раньше бокал шампанского — все это вскружило бы любую девичью головку. Но более всего волновали девушку прикосновения Альваро.

Сначала она увидела в нем лишь аристократа, знатного и влиятельного жениха мадемуазель Лолливаль, скорее персонажа комедии, в которой она сегодня участвует, чем реального человека из плоти и крови. Но внезапно он превратился для нее в живого и необычайно привлекательного мужчину — и от осознания этого бедняжку бросило в жар.

Ноги вдруг вновь ослабели, а голова закружилась сильнее. От лежащей на спине ладони Альваро по всему телу растеклась волна томительного пламени. Дыхание молодого испанца обдавало ей щеку, порождая еще более эротические ощущения.