Но эта тяжесть была такой знакомой.

Героическим усилием приоткрыв глаза, я увидела в нескольких дюймах от своего лица обнаженную грудь.

Это что еще такое?

«Просыпайся!» — скомандовала я себе.

Сонный мой взгляд лениво пополз от обнаженной груди к лицу ее обладателя. Реальность медленно, но уверенно вступала в свои права. В моей постели лежал Брэден.

Это становится традицией.

В следующее мгновение я вспомнила, что вчера вечером он, ожидая моего возвращения, уснул на диване в гостиной. Я не стала его будить, поболтала с Элли, приняла душ и легла спать.

Ясно, что под покровом ночи чертов правонарушитель пробрался в мою постель.

Нет уж, так мы не договаривались.

Негодующе фыркнув, я изо всех сил толкнула его в грудь. Сил у меня оказалось не так уж мало, потому что он скатился с кровати.

Его мощное тело грохнулось с глухим звуком, будто это был не человек, а бревно. Я наклонилась глянуть, проснулся ли он. Брэден, растянувшись на полу, смотрел мне прямо в глаза. Да, не помню, упоминала ли я, что он был совершенно голый?

— Господи помилуй, Джоселин, ты что, очумела? — пробормотал он охрипшим со сна голосом. — Так можно сделать человека заикой.

— Я просто решила напомнить тебе об условиях нашего соглашения, — ухмыльнулась я. — Голый секс, и ничего больше.

Он приподнялся на локтях. Спутанные волосы и ошарашенное выражение лица делали его еще более соблазнительным, чем обычно.

— Значит, ты решила, что имеешь право вышвырнуть меня из своей постели?

— Полное право, — мило улыбнулась я.

Брэден медленно кивнул, словно в знак согласия.

— Ах вот как… — вздохнул он…

…и метнулся вперед, схватив меня за руки и стащив с кровати на пол. Я пронзительно заверещала от неожиданности и испуга. Но он, не обращая на мои вопли ни малейшего внимания, заставил меня лечь на спину. И приступил к акту возмездия.

Он принялся меня щекотать.

Я визжала, как малолетняя, извивалась и отбивалась от него руками и ногами.

— Прекрати, умоляю!

Но Брэден был неумолим. Уворачиваясь от моих ног, пинающих воздух, он ухитрялся одной рукой прижимать меня к полу, а другой проникать в самые нежные места. При этом на губах у него играла злорадная ухмылка.

— Брэден, хватит! — вопила я, полузадохнувшаяся от смеха и изнуренная самообороной. — Я сейчас умру, честное слово!

— Клянешься никогда больше не предпринимать предательских военных действий, нарушающих мой мирный сон? — торжественно вопросил он, заглушая своим звучным голосом мои стоны и хихиканье.

— Да! — заорала я, чувствуя, как все тело ломит от смеха.

Брэден прекратил экзекуцию. Я перевела дыхание и обессиленно растянулась на полу.

— Лежать на полу ужасно жестко, — заметила я через несколько мгновений.

— Скажи это моей несчастной заднице, на которой по твоей милости будет синяк, — проворчал Брэден.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, и все-таки хихикнула.

— Извини.

— Вот ты просишь прощения, а вид у тебя совсем не виноватый.

Уголки его рта дернулись в усмешке, он обхватил мою голову руками и взгромоздился на меня, сунув колено мне между ног.

— Боюсь, я все-таки должен тебя наказать.

Реакция моего тела, как всегда, последовала незамедлительно. Груди напряглись, соски покрылись пупырышками. Я согнула ноги в коленях и раздвинула их. Пульсация внизу живота говорила о том, что я готова его принять. Пальцы мои скользнули по его мускулистому животу и ягодицам.

— Подожди, дай мне снять штаны, — выдохнула я.

Брэден уже собирался припасть губами к моему рту, но внезапно подался назад.

— Штаны? Что за дурацкое слово! Ужасно неженственное.

— А какое, по-твоему, женственное? Может быть, панталоны?

В памяти у меня всплыл похожий разговор с мамой — точнее, множество разговоров, во время которых она ругала меня за пристрастие к грубым словам, а я дразнила ее за пристрастие к старомодным. Я в упор уставилась на Брэдена, пытаясь утопить воспоминания в глубине его глаз.

— Конечно, панталоны — это чересчур. Но говорить «штаны» вместо «брюки» — это дико вульгарно, — заявил он.

Я сморщила нос.

— А называть пижамные штаны брюками — это дико манерно. Все равно что говорить «нежели». Кстати, я заметила, многие шотландцы постоянно говорят «нежели» вместо «чем». И «ибо».

— Уж не знаю, с какими шотландцами ты разговаривала, — состроил он кислую гримасу.

Голос его стал более низким и глубоким, шотландский акцент сводил с ума.

— А вообще, приятно иметь дело с интеллектуалкой. Вести лингвистические дискуссии во время траха чертовски прикольно. Для меня это внове.