— Такое бывает не только в анекдотах, — рассказывала она потом подругам. — Он входит, видит моего любовника. Тот голый вылезает из постели, а режиссер, вместо того чтобы кричать или хвататься за ружье, рассматривает его член и говорит: «Ничего особенного. Не больше моего». Все мужики закомплексованы. Они не хотят понять, что все они практически одинаковы. Сантиметром больше или меньше — какая разница? Мы все равно природой на всякий случай рассчитаны на большее. Да и это большее — ничто без мастерства и знания передовых технологий.

Они развелись, но за их совместную жизнь режиссер ее снял в двух приличных фильмах: один с демонстрацией ее задницы, другой — где она была в костюме восемнадцатого века. Второй фильм часто показывали по телевидению.

В третий раз она вышла замуж за иностранца — еврея, который эмигрировал в Америку пятнадцать лет назад. Теперь он имел свой бизнес и купил ей хорошую трехкомнатную квартиру, сначала паркетный внедорожник, а год назад — новый «фольксваген-гольф». Он предлагал «шевроле» или «крайслер», но она любила небольшие европейские автомобили, отдавая предпочтение надежным немецким автозаводам.

Наверное, у ее американского мужа в Нью-Йорке была вторая американская жена, и если была, то из российских эмигранток, — американка не позволила бы тратить деньги на две семьи.

У нее тоже был любовник. Когда по воскресеньям нечего делать, почему бы не заняться любовью, чтобы сбросить накопившиеся за неделю стрессы?

У нее сложилась почти идеальная по российским меркам жизнь. Загородный дом, за которым присматривала семья русских беженцев из Таджикистана. Она выделила им пристройку к дому из двух комнат. Жена беженца готовила, стирала, убирала; муж охранял, ремонтировал, иногда возил ее на машине, хотя еще плохо знал Москву. У нее были драгоценности, на которые обращали внимание на приемах и презентациях, несколько шуб, два автомобиля: к «гольфу» она купила «Жигули» для поездок за продуктами и вообще для хозяйственных нужд. Муж — иностранец, заботливый и нежадный, сын учился в английской спецшколе-интернате.

Все было бы хорошо, но за последние годы она мало снималась, потому что стала отказываться от роли обнаженных, а на серьезные роли ее не приглашали. И она решила, что хорошо было бы, чтобы сценарист написал роль специально для нее, и она даже знала, какую роль она хотела и смогла бы исполнить. Как говорил ее американский муж: «Все начинается с идеи».

Идея у нее была. Не вычитанная и не подсказанная подругами. Это были ее наблюдения за женщинами.

Женщины, как ни странно, в эти смутные, неопределенные времена лучше не только приспосабливались, но и быстрее определялись с работой и зарабатывали больше. По сути, они руководили семьей, утешали мужей и помогали им, учили детей и делали свою карьеру, очень часто из служащих становясь владелицами небольших, но самостоятельных предприятий. Женщины владели массажными салонами, парикмахерскими, бассейнами, магазинами, пекарнями. Выяснилось, что женщина быстрее принимает решение, потому что ее с детства приучили решать. Чтобы приготовить борщ, надо было решить до двух десятков проблем — покупку свеклы, картошки, капусты, томатной пасты, сметаны, уксусной эссенции, маслин, мяса, лаврового листа, перца, петрушки и другой зелени — и все это соединить и приготовить.

Если женщина обеспечивала жизнедеятельность семьи из пяти человек, она наверняка могла создать небольшое предприятие, а если женщина имела экономическое образование и освоила основы управления, то и миллионное дело.

Секс-символу казалось, что она смогла бы сыграть роль бизнес-вумен, потому что в жизни она и была такой: строительство загородного дома, покупка квартир, антикварной мебели, в конце концов, три замужества — это три блестяще спланированных предприятия. И разводы не являлись ее поражениями, скорее наоборот, она быстрее своих мужей видела бесперспективность семейного союза и уходила с этой территории, ликвидировала одно семейное дело, чтобы тут же основать другое.

Решив, что должна исполнить роль бизнес-вумен, она достала хороший блокнот в кожаной обложке (муж говорил, что это кожа крокодила), ручку «Монблан», нарисовала таблицу, в которой были колонки с данными об образовании, бывших профессиях, возрасте и стала выписывать туда фамилии знакомых бизнес-вумен.

И выяснилась закономерность. Средний возраст деловых женщин оказался между двадцатью восемью и тридцатью пятью. Самой старшей исполнилось сорок, самой младшей — двадцать два. Ей недавно исполнилось тридцать семь, она выглядела на тридцать два, а в кинематографических кругах, где не помнили, в какие годы она начала сниматься, она говорила, что ей двадцать восемь, и ей верили.

Но в кино о возрасте актеров знают все, и поэтому скрывать, сколько тебе лет, не имело смысла, но, чтобы играть откровенные любовные сцены, все-таки лучше бы иметь лет на десять поменьше. Значит, в сценарии любовных сцен тоже будет немного. В конце концов, когда твоим любовным партнером становится актер старше тебя на десять лет, ты смотришься почти как молодая женщина.

Следовательно, влюбленный в нее партнер должен быть лет на десять старше. Если ей по роли тридцать или тридцать два, то ее отцу под шестьдесят. Сегодня в частном бизнесе шестидесятилетние почти не работали, оставшиеся из красных директоров досиживали в министерствах. Во всех романах героиня получала наследство в виде работающего завода, фабрики или верфи, если внезапно умирал отец или погибал в катастрофе муж. Кто погибнет или умрет, пусть решает сценарист. Она будет учительницей физики в средней школе, потому что все физические приборы очень яркие, и все они двигаются, а динамика для фильма — не последнее дело. Почему учительница? Потому что в детстве она хотела быть учительницей, как и ее мать. Еще она хотела быть медицинской сестрой, фотомоделью, художницей и журналисткой. Все эти профессии она уже играла в своих больших или небольших ролях, не была только учительницей. Если она будет вести урок в десятом классе и за партами, а теперь вроде столами будут сидеть настоящие десятиклассники, то, когда она будет писать формулы на доске, десятиклассники будут рассматривать ее попку, а не формулы. Решив, как она получит наследство и как встанет у доски, она выписала в блокнот фамилии знакомых сценаристов и сценаристов еще не знакомых, но модных и известных сегодня.

Она начинала операцию многоходовую по действиям и довольно длительную по времени. Надо найти и уговорить сценариста, чтобы он написал сценарий с главной ролью для нее. Потом найти режиссера, который бы согласился поставить этот сценарий, а потом продюсера, который найдет деньги и организует съемку самого фильма.

Заканчивалась весна. На сценарий уйдет не меньше трех месяцев, следовательно, в декабре можно собирать киногруппу, еще месяц уйдет на режиссерский сценарий и три месяца — на выбор натуры, актеров, студийных павильонов, хотя хорошо бы снимать в естественных интерьерах, реальных кабинетах и квартирах. Но реальные кабинеты не подходили из-за своих небольших размеров, в них невозможно установить кинокамеру, чтобы она нормально передвигалась, и осветительные приборы, которые занимали обычно половину даже самой большой комнаты. На съемках одного из фильмов она видела малогабаритную итальянскую осветительную аппаратуру. Она сделала пометки в блокноте. Надо узнать, где можно найти в Москве такие осветительные приборы.