— Я тебя чем-то обидела, Тёма? — вешая игрушки и мишуру, спросила Леля. — Давно уже замечаю, что смотришь на меня исподлобья. Извини, если что… Сам понимаешь: мне сейчас не до тебя.

Тёма лишь сопел, не решаясь высказать то, что у него на душе, но все же не вытерпел и хмуро бросил:

— Этого извинить нельзя!

— Чего-чего? — подняла брови Леля.

— А то, что твой ребенок незнамо от кого, а маме говоришь, что от Марика, — выпалил Тёма. — Всем было известно, как ты хороводилась с Игорем!

— Да как ты смеешь? — возмутилась Леля. — Сначала сопли утри, а потом суди!

— Не такой уж я сопляк! Все понимаю, — огрызнулся Тёма. — Не хотел говорить, раз помирилась с Мариком, но тогда ты вела себя, как шлюха!

— Ну все! Этого я тебе никогда не прощу! — голос у Лели дрожал от обиды и возмущения. — Когда вырастешь — поймешь.

Привыкнув сдерживать свои чувства, она лишь сурово поджала губы и молча продолжила свое дело, а Тёма, опомнившись, горько пожалел о том, что грубо оскорбил сестру. «Вот уж права поговорка, что сказанное слово — серебро, а не сказанное — золото, — расстроенно подумал он. — Ну чего меня вдруг понесло? Безмозглый болван», — мысленно выругал себя…

Что только потом Тёма ни делал, чтобы заслужить у нее прощение, но, видно, обида у Лели так и не прошла. Она вела себя с ним, как всегда, ровно, но прежней сердечности уже не было.

Новый год и январь прошли безрадостно, поскольку Наумовы, как и все, жили в ожидании исхода кровопролитной битвы в Сталинграде, жадно слушая сводки в надежде на долгожданный перелом сражения. А победа была уже не за горами. Огромную армию генерала Паулюса удалось блокировать в городе, и все силы гитлеровского вермахта были брошены, чтобы прорвать кольцо окружения. Тёма почти ежедневно ходил в школу на лыжах, но занятия мало кого интересовали. И ученики, и преподаватели с волнением ждали вестей с фронта.

Зато февраль принес им двойную радость. Под Сталинградом Красная армия одержала грандиозную победу. Шестисоттысячная армия Паулюса, которому за проявленную стойкость Гитлер поспешил присвоить звание фельдмаршала, бесславно сдалась в плен, обозначив своей капитуляцией его близкое поражение в войне. Сердца измученных военными неудачами людей радовали показанные в кинохронике картины длинных верениц пленных немецких солдат и офицеров, у них был побитый, жалкий вид.

Стратегия советского военного командования победила. Говорили, что в запасе у Сталина за Уралом наготове стоят резервные армии. Они дожидались своего часа и были пущены в дело, когда основные силы гитлеровцев были истощены. Ударив одновременно и с юга, они взяли армию Паулюса в плотное кольцо. Вот почему, потеряв всякую надежду, Паулюс решил сдаться, чтобы спасти жизнь своим солдатам и офицерам.

Ко всеобщей радости прибавилось и то, что в это время у Наумовых произошло пополнение. Леля благополучно родила девочку, которую в честь долгожданной победы назвали Викторией. Маленькая Викочка немного не добрала в весе, но была здоровенькой, очень голосистой и обладала отменным аппетитом. Стоило Тёме увидеть свою племянницу, как он со стыдом убедился, что незаслуженно обидел сестру.

— Это надо же! Вылитый Марик, — восхищалась Анна Михеевна. — Такая же черноглазая и крепенькая. Говорят, если девочка похожа на отца, значит, счастливой будет.

Тёма был посрамлен и чувствовал себя отвратительно, не зная, как искупить свою вину перед сестрой. Может быть, поэтому он сразу же привязался сердцем к малютке и в дальнейшем как мог старался о ней заботиться, надеясь, что это будет приятно и Леле. Изредка бывая в Москве, не забывал забежать в детский магазин и купить игрушку, пинетки или что-нибудь еще. Ему очень нравилось ощущать себя дядей.

Маленькая Викочка стала общей любимицей, и жизнь всей семьи вращалась вокруг нее. Все занимались своими делами, у всех были какие-то личные заботы, но, приходя домой, каждый непременно играл с малышкой. Это доставляло огромную радость и девочке, и взрослым…

Зимние вечера в госпитале раненым скрашивали частые концерты приезжих артистов. В просторном вестибюле собирались все, кто только мог передвигаться, и, конечно, свободный от дежурства персонал. Приезжали артисты разных жанров — от музыкантов из консерватории, солистов оперы и балета, до жонглеров, факиров и чечеточников. Но лучше всех бойцы принимали исполнителей народных и эстрадных песен. Особенно любили песни, созданные войной. Две, наиболее трогательные, Тёме запомнились на всю жизнь. Он не знал авторов, но в душу запали слова:

Вторая песня, более грустная, у многих вышибала слезу: