Бросилась к окну, к дверям, распахнула — буря плашмя распластала ее на стене. Босая, в халате, выскочила из дома. Ноги утонули в жидкой грязи. Младшие девочки побежали за ней.

— Вернитесь в дом! — приказала она.

— Нам страшно, — взвизгнула Агнес. — Не бросай нас одних!

Она схватила их за руки, и все вместе, тяжело дыша, побежали к скульптуре, перекликавшейся с древней сторожевой башней на фоне неба, теперь совсем невидимой. Туман, ливень размыли скалистый утес, зеленые холмы, даже овцы казались облачками, гонимыми ветром с моря. Хонор опять услыхала сирену, отскочила в сторону вместе с девочками перед мчавшейся по узкой дороге полицейской машиной с синей мигалкой.

— Мама, что это? — крикнула Агнес.

— Что?.. — плаксиво повторила Сес.

Она тоже перепугалась. Дрожа всем телом, стиснула руки дочек. Гравий из-под колес больно хлестнул по ногам. Они побежали вперед, ориентируясь по мигалке. Хонор вглядывалась в утес, в поисках инсталляции, и только за поворотом увидела валявшиеся на земле на самом краю стволы, ветви. Рядом сгрудились полицейские, глядя вниз.

— Реджис! — закричала она. — Джон! — И добавила: — Девочки, стойте тут, на этом самом месте!

Помчалась по полю, остановилась на краю утеса, тяжело дыша. В глаза вонзались кинжалы — серебряные лезвия проливного дождя. Рассмотреть ничего невозможно. Утес высотой в девяносто футов, ветер дует в спину, продвигаться приходится дюйм [4] за дюймом. Охваченная ужасом, Хонор нечеловеческим усилием заставила себя посмотреть вниз с обрывавшейся в море скалы.

Опасаясь увидеть любимых разбившимися о камни, она, хватая ртом воздух, разглядела узкий выступ футов на двадцать ниже. Там лежало тело мужчины в лужице крови вокруг головы. Рядом стояла Реджис с посиневшими от ужаса губами; ее держала за плечи женщина в полицейской форме. Джон оглянулся снизу, бросив на Хонор обезумевший синий взгляд, когда полицейский защелкивал у него на запястьях наручники.

— Джон! — прокричала она со скалы.

— Он чуть не убил Реджис, — прокричал он в ответ.

— Что?..

— Собирался убить мою девочку, — повторил он. — И поэтому я убил его…

— Не говори больше ни слова! — крикнула Хонор.

— Слишком поздно, — сказал полицейский, подталкивая Джона. — Он уже устраивал драку, его угрозы слышали пятнадцать человек. У жертвы голова разбита не при падении. Он только что при всех признался.

Джона с дочерью повели по узкой тропинке с выступа на вершину утеса мимо поверженной инсталляции. Хонор, глухо рыдая, схватила Реджис; ветер свистел в ушах, дождь хлестал в лицо, а Джона уводили.

Прошло шесть лет. Иногда казалось, что он навсегда исчез из их жизни. Это произошло не сразу: сначала они с ним виделись при всякой возможности, со временем визиты сократились, потом вообще прекратились. Джон регулярно писал девочкам письма, они отвечали. С Хонор было иначе: она перестала писать больше года назад, видимо, не зная, о чем.

Но однажды, в конце лета, перед самым рассветом Хонор проснулась в волнении от странного сна и больше не смогла заснуть. В окно веял свежий солоноватый ветер. Она вылезла из постели, взглянула на спавших девочек, покормила кошку Сеслу, поставила кофе и пошла через виноградник к берегу. Летние каникулы подходили к концу, не за горами были сентябрь и школа.

Звезды еще ярко сияли белым светом на темно-синем небесном поле. Хонор пристально смотрела на них, дрожа на утреннем холодке. Окончательно проснувшись, старалась припомнить подробности сна. Что же в нем ее так поразило?

Время и внимание Хонор полностью занимали реальные приготовления к свадьбе Реджис с длинным перечнем дел и забот, но сон, приснившийся нынешней ночью, отвлек ее от всего.

Ей снился Джон. Она чувствовала его кожей, стараясь вспомнить детали: прикосновение ладони к спине, губы, шепчущие на ухо секреты. Во сне она готова была улыбнуться. К концу его голос пронизывал все ее тело и душу, обещая счастье. Возможно, во сне они были в Ирландии, в спальне фермерского дома, в тот момент, за которым все кончилось. Больше всего на свете ей хотелось бы вновь ощутить ту же близость.

Хонор шла босиком по прохладному колкому песку к воде. Белый прозрачный пеньюар прилипал к щиколоткам. Среди камней, на дальнем краю берега, стояла цапля, медленно расправляя белые крылья, напоминая изящное доисторическое существо.

Вода держалась необычайно низко. Взглянув в небо, Хонор вспомнила, что луны прошлой ночью не было.

— Новолуние и полнолуние творят с морем безумные вещи, — когда-то давно сказал Джон, шагая с ней рядом у кромки воды.

Сон был абсолютно реальным — вспомнилось каждое слово, каждое прикосновение. Им было по двадцать три года, они были до боли влюблены друг в друга. Во сне — и во время реальной прогулки двадцать два года назад, когда она впервые стала преподавать в «Звезде морей», — были сумерки, небо вбирало в себя свет, вытягивая его из волн, песок жестко сверкал серебром. Джон, как всегда, вытащил фотоаппарат, готовясь все это запечатлеть. Шагая по берегу, он был в безопасности. Нечем было особенно рисковать теплой летней ночью, держа за руку Хонор.