Шрифт:
Калли вскрикнула. В ее голосе были и страх, и шок, и изумление, и… трепещущее пробуждение.
«Никогда, никогда…»
Она снова задрожала, хотя следовало бы стоять спокойно. Он уронил руку, и Калли зажмурилась.
«Он всего лишь забрал свои драгоценности и не хочет ничего дурного».
— Призрак девственницы? Не мой обычный бред, но я не склонен возражать.
Тон был очень тихим, странным, словно ее здесь вообще не было.
— Значит, обольщение. Заставить ее хотеть меня? Невозможно. Еще хуже проклятого пса…
Калли зажмурилась еще крепче. Неужели незнакомец вообразил, что она жаждет обольщения? А что еще может подумать мужчина, найдя в комнате своего дома полуголую девушку в мокрой сорочке?
Ужас снова сковал ее, перехватил горло, в котором застрял крик.
Одна бретелька сорочки стала падать вниз, вниз…
От изумления гостья напряженно вздрогнула.
— Ш-ш-ш-ш, — прошептал он ей в ухо. — Тебе нечего бояться, сладостный дух. Ты слишком прелестен, чтобы закрывать свое тело.
Какая-то часть сознания Калли металась в панике и отчаянии. Другая часть поражалась человеку, который был полон решимости быть мягким с женщиной, оказавшейся в его власти.
Его рука мягко обвила ее плечи, и другая бретелька медленно сползла до локтя. Рывок — и влажная, льнувшая к телу ткань собралась на талии.
Калли поежилась от холода, который весь собрался в ее затвердевших сосках.
Она услышала глубокий вздох Рена.
— Открой глаза.
Девушка поколебалась, но выполнила приказ, отданный все тем же хриплым голосом. Отражение в зеркале было… совершенно непристойным. Оголенные плечи и торс цвета слоновой кости на фоне темной комнаты… Скомканная сорочка, сковавшая руки, придавала Калли еще более бесстыдный вид.
Она посмотрела на себя, в отражение своих глаз, широко раскрытых и потрясенных, поверх большой руки, закрывавшей ее рот.
«Неужели это я?»
— И все же у вас есть что-то, принадлежащее мне, — прошептал незнакомец.
На ней все еще была длинная нить совершенных жемчужин, опустившаяся ниже ложбинки на груди и сияющая неземным светом в золотистом свете свечи.
Она попыталась снять жемчуг, но он поймал ее руки и стиснул в большой ладони. А потом прижал их к ложбинке.
— Можешь сохранить их, если пожелаешь, восхитительный дух!
Слова будто были вырваны из горла. Будто он не привык уговаривать.
— Но за это — маленькая просьба. По-моему, я прошу не слишком много. Мог бы и больше… по одной за каждую жемчужину?
Теплые пальцы погладили нить, слегка касаясь кожи.
— Жемчужин так много… я мог удерживать вас год или больше за такой клад! Не согласитесь ли дарить мне по одной ночи за каждую жемчужину? Исполните желание умирающего. А потом я с радостью отпущу вас. Если только вы принесете тепло в мои холодные вечера и еще более холодные рассветы…
В голосе звучала такая тоска, что страх Калли стал улетучиваться. Она поняла: он не знает, что говорит, находясь в плену своих пропитанных бренди фантазий. Девушка решила объясниться, убедить его, что реальна и к тому же из хорошей семьи и оказалась здесь в поисках убежища от бури.
Но тут его руки сомкнулись на ее грудях. Горячие губы прижались к шее, а ее протестующий возглас затерялся в сладостном вздохе незнакомца, когда тот снова привлек ее к себе.
Внезапно в этот диалог вторглась третья сила, отбросившая Рена и Калли так, что девушка ударилась о туалетный столик. Поскольку ее руки были скованы, она не смогла сохранить равновесие и, пошатнувшись, упала. Жемчужная нить зацепилась за угол мраморной столешницы и разорвалась, наполнив комнату бьющимися об пол радужно переливающимися шариками.
Калли встала на четвереньки, лихорадочно поправляя сорочку. В это время двое мужчин сцепились в схватке.
— Дейд!
Поспешно вскочив, Каллиопа схватила свечу и подняла повыше. Две головы: одна темная, одна светлая. Это Дейд! Его волосы — чистое золото!
Калли поискала что-нибудь потяжелее, готовая вступить в схватку и помочь брату. Но тут свет упал на лицо незнакомца, и она впервые увидела то, что было скрыто от нее. Жестоко изуродованное, все в шрамах… его лицо.
Она испуганно вскрикнула, уронив свечу. В комнате воцарился мрак.
Глава 2
Возможно, самое раздражающее в дуэлях — это ранний час.
Калли зевнула, прикрываясь перчаткой. Неужели эти мужчины не могут убивать друг друга средь бела дня? Скажем, после сытного обеда или послеобеденного сна.
Девушка была втайне убеждена в том, что множество мировых проблем можно разрешить, если спорящие стороны начнут совещаться только после дневного сна. Она снова зевнула и недовольно уставилась на брата. Гнев — гораздо более безопасная эмоция, чем состояние безумия, в котором находились она и Рен прошлой ночью.