– Том, – отчаянно закричала Софи, – пожалуйста, оттащите моего мужа!

Дюжий конюх, тут же заломив руку Гарета, потащил его к дальней стене. Гарет вывернулся, но другой человек – темноволосый джентльмен, которого Тристан никогда не видел раньше, – присоединился к Тому, и вдвоем они сумели совладать с «покойным» герцогом.

Тристан скрипнул зубами – ужасно разболелась челюсть. Сердце же болезненно сжалось при мысли об ужасном положении, в котором оказались они все – все трое.

– Гарет… Господь милостивый… – прошептала Софи.

Тот наконец отвел взгляд от Тристана и повернулся к жене. Взгляды их встретились, и он пробормотал:

– Софи, любимая… – И он смотрел на нее так, словно она была его единственной надеждой на спасение в этом безумном мире.

Тристан же насторожился, готовый наброситься на кузена; его одолевала ревность и терзали дурные предчувствия. Схватив простыню, свисавшую с края кровати, Тристан обернул ее вокруг бедер, чтобы хоть как-то скрыть наготу.

Гарет же, глядя на жену, пробормотал:

– Что вы… Почему он здесь?

Софи молчала, и герцог спросил:

– Он что, бил тебя? Откуда этот синяк?

И только сейчас Тристан распознал в голосе кузена нотки неуверенности.

– Разумеется, он ничего дурного мне не сделал, – ответила Софи. Мельком взглянув на слуг, она велела Тристану отвязать ее.

А слуги и служанки, стоявшие в дверях, а также дворецкий Коннор в оцепенении наблюдали за происходящим.

Тут Тристан многозначительно уставился на дворецкого и проговорил:

– Не сомневаюсь в вашем благоразумии, Коннор. Пожалуйста, напомните и всем остальным о необходимости придержать языки. Мы обсудим произошедшее утром.

– Конечно, ваша светлость. – Коннор почтительно поклонился и немедленно выдворил всех слуг. Теперь в комнате оставались только Тристан, Гарет и незнакомец. А также конюх Том – на всякий случай.

Тристан наконец принялся отвязывать Софи от кровати, а остальные молча наблюдали за ним. Их присутствие выводило Тристана из себя; он никак не мог собраться с мыслями, не мог понять, что происходит, и не знал, что теперь делать.

Софи его бросит! Он потеряет ее! Она ведь всегда принадлежала Гарету! Но нет, он не отпустит ее. Ни за что на свете!

Освободившись от пут, Софи посмотрела на Гарета и спокойно, как и подобает герцогине, проговорила:

– Сейчас мы с Тристаном оденемся и встретимся с тобой в гостиной.

– Нет! – отрезал Гарет. – Я не оставлю тебя наедине с ним.

– Что ж, прекрасно, – кивнула Софи. – Гарет, можешь остаться. Том, проводите мистера…

Незнакомец тотчас поклонился; его круглое моложавое лицо было непроницаемым.

– Уильям Фиск к вашим услугам, ваша светлость.

– Рада знакомству, мистер Фиск. Однако, учитывая обстоятельства…

– Да-да, разумеется. – Фиск снова поклонился; взгляд его кротких карих глаз был необычайно серьезен.

А вот Тристана разбирал истерический смех. «Учитывая обстоятельства…» Замечательно сказано! Что ж, умница Софи сумела сохранить спокойствие и благоразумие – как всегда. Она даже не дрогнула, хотя и была выставлена на всеобщее обозрение – голая, привязанная к кровати и страстно отдающаяся мужу! А ведь на ее месте любая другая женщина наверняка лишилась бы чувств.

Тристан решительно подавил безумное желание расхохотаться и принялся собирать одежду с пола.

– Том проводит вас в гостиную, мистер Фиск, – вежливо, но твердо сказала Софи.

Фиск в очередной раз поклонился, выказав безупречные манеры, несмотря на абсурдность ситуации.

– Благодарю, ваша светлость.

Когда дверь за ним закрылась, Софи повернулась к Гарету. На его щеке дергался мускул; казалось, он был готов снова взорваться.

Тристан же вдруг осознал, что их снова трое – как и в старые добрые времена, когда они были детьми. Гарет, самый старший и сильный, считался их с Софи защитником. Он, Тристан, непоседливый и озорной, неизменно пускал в ход обаяние, чтобы выручить остальных из беды. А Софи, тихая и мудрая, всегда старалась утихомирить их с Гаретом и не допускать ссор. При этом она была идеалисткой и мечтательницей, научившей двух оставшихся без материнской любви мальчишек быть счастливыми, веселыми и беззаботными.

Но с тех пор многое изменилось. Они с Софи уже не надеялись на защиту Гарета.

Теперь Гарет смотрел на него, Тристана, не с братской любовью, а с брезгливостью и отвращением. Смотрел с гневом и ненавистью, и этот его взгляд острым ножом вонзался в грудь…

После ухода мистера Фиска Софи немного растерялась, и Тристан понимал ее чувства – он и сам был озадачен и растерян. Действительно, где же был его кузен? Почему так долго не возвращался?

– Гарет, я… – Софи умолкла, и ее губы задрожали.