Среди нас была компания игроков в бридж из Монтерея, которые без конца обменивались шутками и хохотали. Семья издольщиков из Паджеро, которые думали лишь о том, доведется ли им снова увидеть свою долину. Несколько загорелых мужчин, у которых не было ни семьи, ни дома.

«Они много лет подряд кочевали, перебираясь в те края, где созревает урожай».

Был среди нас и садовник из Санта-Марии, который вез с собой роскошный рододендрон и полный карман семян. Владелец бакалеи из Оушенсайда, он вез с собой совершенно бесполезный чек, выписанный водителем грузовика, купившего все оборудование его магазина. Фармацевт из Стоктона, который уезжал, не имея возможности воспользоваться страховкой, по которой платил два с половиной года. Владелец птицефермы из Петалумы уезжал в уверенности, что через три месяца нам разрешат вернуться. Среди нас была пожилая элегантная женщина из Бербанка, с величественной осанкой и гордо поднятой головой. «Ни дать ни взять, дочь самурая Ода», — заметил кто-то. «На самом деле это жена коридорного Гото», — добавил другой. Среди нас был мужчина, которого только что выпустили из тюрьмы Сен-Квентин и который успел наделать долгов едва ли не во всех магазинах города. «Самое время сматываться», — заявил он. Студентки колледжа в черных габардиновых брюках — наши старшие дочери — по-прежнему носили на свитере значки с американским флагом, на шее — медальоны с эмблемой общества «Фи-Бета-Каппа». Красивые молодые люди в безупречно отглаженных костюмах — наши старшие сыновья — напевали гимн Беркли и обсуждали игры следующего сезона. Молодожены в одинаковых лыжных шапочках все время держались за руки и, казалось, никого вокруг не замечали. Пожилые супруги из Мантеки продолжали бесконечный спор, который начали в день знакомства.

«Поражаюсь, какие глупости ты говоришь…»

Мужчина из Аламеды, одетый в форму Армии спасения, без конца выкрикивал: «Бог есть любовь! Бог есть любовь!» Мужчина из Юба-Сити уезжал вместе с дочерью Элеанор, наполовину ирландкой. Утром ее привезла женщина, которую он бросил много лет назад.

«До прошлой недели он и знать не знал, что у него есть дочь».

Фермер из Вудленда, перед отъездом перепахавший грядки, на которых уже созревал урожай, весело насвистывал «Земля Дикси». Вдова из Ковины перед отъездом сдала дом какому-то доктору, который обещал регулярно высылать ей плату. «Боюсь, я совершила большую ошибку», — вздыхала она. Молодая женщина из Сан-Хосе держала в руках букет роз, присланный ей неизвестным поклонником, который давно обожал ее издалека. Дети из Салинаса несли в руках охапки травы, которую нарвали утром на своем дворе. Дети из Сан-Бенито и Напы еле переставляли ноги, так как матери заставили их надеть едва ли не всю одежду, какая у них была. Маленькая девочка, которая жила на миндальной ферме в дальнем районе Оукдейла, никогда не видела такого количества людей и теперь, еле живая от страха и смущения, прятала лицо в складках материнской юбки. Три маленьких мальчика из сиротского приюта в Сан-Франциско с радостью предвкушали первую в жизни поездку на поезде. У восьмилетнего мальчика из Плейсервилля на спине был рюкзачок, собранный приемной матерью, миссис Лурман, которая обещала, что он вернется домой в конце недели. «А теперь поезжай, повеселись хорошенько». Мальчик из Лемон-Коув льнул к старшей сестре. «Если бы не она, я бы не сумела вытащить его из дома», — сказала его мать. Девочка из Кернвилля держала в руках маленький картонный чемоданчик со сладостями и игрушками. Девочка из Хебера прижимала к груди красный резиновый мяч. Пять девочек из Селмы — дочери Мацумото, — как всегда, наперебой старались привлечь внимание отца. Поговаривали, у одной из них дурной глаз. У братьев-близнецов из Ливингстона правые руки были перевязаны, но совершенно здоровы. «Они любят такие штуки», — объясняла их мать. Шестеро братьев с клубничной фермы в Домингесе были в высоких ковбойских сапогах, защищающих от змеиных укусов. «Нас ждет много опасностей», — сказал один из них.

Некоторые дети думали, что отправляются на пикник. Другие — на прогулку, или в цирк, или на пляж, где целый день будут загорать и купаться. Один мальчик на роликах беспокоился лишь о том, будут ли там, куда он едет, асфальтированные тротуары. Кому-то из детей оставался всего месяц до окончания школы.

«Я собирался поступать в Стэнфорд».

Одна девочка твердо знала, что, если бы она осталась, ей доверили бы произнести прощальную речь от лица выпускников школы. Кое-кто из детей по-прежнему думал о десятичных дробях. Детям, учившимся в восьмом классе одной из школ Эскондидо, на следующей неделе предстояло сдавать экзамен по английскому языку, и они радовались, что сумели избежать этого испытания.

«Я не прочел и половины того, что было задано».

Один мальчик из Холлистера увозил с собой белое птичье перо и книгу о птицах Северной Америки, которую подарили ему одноклассники в последний день в школе. Другой мальчик, из Байрона, вез жестянку с землей. Девочка из Айленда — тряпичную куклу с пуговицами вместо глаз. Другая девочка, из Карутерса, волочила за собой скакалку, с которой никак не хотела расстаться.

Мальчик из Милпитаса переживал о любимом петухе Фрэнке, которого перед отъездом отдал соседям. «Вдруг они его съедят?» Другой мальчик, из Оушен-Парка, переживал о любимой собаке Тиби, чьи жалобные завывания до сих пор стояли у него в ушах. Мальчик из Маунтин-Вью, одетый в форму скаута, вез сумку с инструментами и походный ящик с посудой. Девочка из Элк-Гроув тянула отца за рукав и без конца повторяла: «Папа, пойдем домой, пойдем домой». Девочка из Хэнфорда волновалась, не прервется ли ее связь с подругой по переписке, Джун, которая жила на Аляске.

«Надеюсь, она по-прежнему будет мне писать».

Мальчик из Броули только что научился определять время и не отрываясь смотрел на часы на руке. «Время постоянно меняется», — удивлялся он. Мальчик из Парлиера прижимал к груди синее фланелевое одеяло, хранившее запах его комнаты. Девочка с длинными косами из маленького городка в Туларе сжимала кусок розового мела. Она остановилась, чтобы попрощаться с людьми, стоявшими на тротуаре, махнула им рукой и, весело подпрыгивая, побежала дальше. Она уезжала, смеясь. Ей не о чем было сожалеть.

Японцы исчезли из нашего города. Их дома опустели. Почтовые ящики переполнены. Никому не нужные газеты валяются на крыльце у входной двери. Брошенные машины стоят на подъездных дорожках. Лужайки в садах зарастают сорняками. На задних дворах вянут тюльпаны. Их кошки одичали и бродят неизвестно где. В прачечных стоят корзины с бельем, которое они не успели постирать. В одном из домов — Эми Саито — звонит и звонит черный телефон.

В центре города, на Главной улице, их химчистки по-прежнему заперты. На окнах висят надписи: «Сдается в аренду».

Ветер уносит неоплаченные счета и деловые расписки. Цветочный магазин Мурата принадлежит теперь человеку по фамилии Кей. Отель «Ямато» переименован в «Парадиз». Ресторан «Фьюдзи» откроется в конце недели, у него тоже новый владелец. Бильярдная «Микадо» закрыта. Бюро путешествий Иманаси закрыто. Бакалейный магазин Харады тоже закрыт, и на его входных дверях висит написанный от руки плакат, которого никто из нас прежде не видел: «Да пребудет со всеми вами Бог до нашей новой встречи».

Разумеется, нам любопытно, кто повесил этот плакат. Один из них? Или один из нас? И если это один из нас, то кто он? Мы расспрашиваем друг друга, но никто ничего не знает. Мы прижимаемся лбами к стеклу и вглядываемся в темноту, словно ожидая, что из сумрака появится сам мистер Харада в линялом зеленом фартуке и предложит нам свежую спаржу, спелую клубнику и отличный салат. Но ничего не происходит. Полки пусты. Пол чисто выметен. Японцев больше нет.

Мэр города заверил нас, что для беспокойства нет оснований. «Японцы в полной безопасности», — заявил он, и эта фраза была процитирована в утреннем выпуске «Стар трибьюн». Однако мэр не уполномочен сообщить нам, где теперь японцы. «Если я скажу вам это, место, где они находятся, перестанет быть безопасным», — утверждает он. Но разве есть на свете место более безопасное, чем наш город, думают некоторые из нас.

Версии и предположения множатся с каждым днем. Возможно, японцев отправили в те края, где выращивают сахарную свеклу, в Монтану или Дакоту. Говорят, урожай в этом году небывалый, и тамошним фермерам нужны помощники. А может, японцев поселили в каком-нибудь захолустном городе, где их никто не знает, и приказали выдавать себя за китайцев. Или всех их посадили в тюрьму? «Хотите знать мое мнение? — спрашивает один отставной моряк. — Честно говоря, я думаю, все они сейчас в океане, на корабле, который лавирует между торпедами. Наверняка до окончания войны их отослали в Японию». Учительница биологии из местной школы призналась, что по ночам лежит без сна, и перед глазами у нее стоят кошмары. Ей кажется, что японцев погрузили в вагоны для скота и увезли туда, откуда нет возврата. Или посадили в автобус без окон, который нигде и никогда не сделает остановки. Или построили в колонны и заставили маршировать по бесконечному мосту — всякий, кто ступит на этот мост, исчезнет. «Я думаю об этом ночи напролет, — признается учительница, — а под утро вспоминаю, что они уже исчезли».