Голова статуи была чуть опущена, точно ее клонило книзу какое-то бремя. Меж тем стан Богоматери был прям. Значит, не вес ребенка давил на Мадонну. Это была другая тяжесть.

Длинные волосы Пресвятой Девы свободно ниспадали на ее одеяние. Воспитанницам монастыря не дозволялось выставлять напоказ красоту своих волос. Под платком или вуалью прятала каждая женщина то, что, быть может, понравилось бы мужчине. А Мария не прятала. Дал ли ей на это позволение Господь? Она ведь желала только Ему нравиться.

Катарина вздрогнула. Торжественное «Аминь» проплыло и рассеялось меж колонн. Самые нетерпеливые девочки уже сгрудились у бокового портала, спеша пройти в трапезную — там в больших котлах дымился суп. Толпа увлекла Катарину за собой. Выходя, она еще раз оглянулась: может быть, Пресвятая Дева шевельнется? Может, даст знак маленькой Катарине?

Но фигура Мадонны уже скрылась в тени.

***

Перед вечерней молитвой Катарина первой проскользнула в церковь. С бьющимся сердцем приблизилась она к колонне и, привстав на цыпочки, заглянула Богоматери в лицо. Свет, льющийся из окна западного портала, освещал глаза Девы Марии. Катарина силилась вспомнить слова, которые заранее заготовила, а сейчас позабыла. Но в памяти всплыло только «Мать» и еще:

«Мати, как ты прекрасна.

Возьми дитя свое, прекрасная Мати!

Радуйся Ему всегда, ты — лилия, ты — роза».

Катарина в молитвенном жесте подняла руки и попыталась прочесть ответ на каменном лице статуи. Внезапно что-то тяжелое опустилось ей на плечо. Девочка вздрогнула.

— Как хорошо, что ты приносишь молитву нашей любимой Донне! Знаешь ли ты продолжение этого стиха?

Катарина молча покачала головой.

«Да взлелеет Твоя целомудренная рука

Тело Новорожденного.

Напитай Его из своей груди.

Он нуждается в Тебе в земной жизни своей».

Сестра Аделаида улыбнулась Катарине и скрылась на хорах.

— «Он нуждается в Тебе в земной жизни своей», — прошептала девочка, а затем повторила эти слова еще раз — уверенно и громко. И в это самое мгновение маленькой школьнице почудилось, что Владычица ей улыбнулась.

За спиной Катерины распахнулась дверь. В церковь со щебетом впорхнули питомицы монастыря. На хорах зашуршали платья монахинь. Началась вечерня.

***

— Катарина, Катарина, у кошки — котята!

Эльза и Маргарете вихрем промчались по огороду, схватили подружку за передник и потянули за собой через монастырский двор.

В дальнем углу хлева сидела пятнистая черно-белая кошка. Когда подруги приблизились, она тревожно замяукала. Сев на корточки перед кошкой-матерью, девочки попытались ее успокоить. Но их громкие голоса еще больше испугали животное.

— Да замолчите вы! — прикрикнула Эльза на подружек.

Девочки затихли, ожидая, когда кошка займется своим голым слепым выводком.

— Какие маленькие!

— Их пока нельзя трогать!

— Как мы их назовем?

— Ну, сделали открытие? — Раздался за спиной девочек смех молодого монастырского работника Йорга. В руке у него был мешок.

— А теперь посторонитесь, мне надо их забрать.

— Забрать? Куда?

Йорг громко фыркнул.

— В пруд, куда еще?

И, грубо отстранив онемевших девочек, склонился над кошачьим семейством. В одно мгновение кошка взлетела молодому человеку на руки и расцарапала их до крови.

— У-у, проклятая тварь!

Выпустив когти, кошка изготовилась к новому прыжку.

— Ты не имеешь права их убивать! — закричала Катарина.

— Не имею права? — Разинув рот, Йорг уставился на девочку. — Почему это — не имею права?

— Но ведь они…

Катарина взглядом попросила у Эльзы поддержки и совета, но та опустила голову.

— Нет, ты не должен этого делать! — крикнула Маргарете и зарыдала. Катарина протянула руку к беспомощным мягким комочкам.

— А ну, брысь! — резким ударом ноги Йорг отшвырнул кошку к стене сарая. Оглушенная, она шлепнулась на солому. Тем временем работник принялся запихивать в мешок по два котенка зараз.

— Нет!

— Да! Вы что, хотите всех их выкормить?

И с этими словами он закинул шевелящийся мешок себе за спину, еще раз пнул подбежавшую кошку и поспешил вон из сарая.

Девочки беспомощно смотрели на разоренное кошкино гнездо. Катарина глянула на кошку — та, тихо мяукая, крутилась у ее ног.

— Я бы лучше сражалась за своих детей! — заявила она ей с упреком.

— А я вообще не хочу иметь детей! — Маргарете вытерла слезы передником.

Девочки встали и медленно побрели по двору. На полпути Катарина повернула назад.