Софья тяжело вздохнула и снова начала вышагивать. Василий же молча наблюдал, ожидая ее реакции.

– Нам нужно иметь своего человека среди этих потешных, чтобы знать, к чему же на самом деле он их готовит, а главное – какие разговоры ведет промеж них.

– Но он ограничился полусотней, – пожал плечами фаворит царевны.

– Царство не обеднеет, если мы милостью нашей поможем братцу ратное дело осваивать и возьмем его расходы на казну. Благо что они невеликие, если судить по твоим речам. Заодно и человечка нашего приставим, смотреть за делами в Преображенском. Через него и деньги отпускать. Но подробные донесения о тратах и делах на стол мне должны ложиться регулярно.

– А что с мастеровыми делать? Плотниками да прочими?

– Ничего. Он вряд ли их в свои задумки посвящает. Наемные ведь люди. Поэтому постарайся подобрать человек тридцать-сорок среди отроков, которые согласятся докладывать нам. Да гляди, чтобы подходили они под требования, что Петька предъявлял при первом отборе. Сколько тебе на это да на прочую подготовку дней нужно?

– Пару седмиц. Может, и скорее, но вряд ли.

– Вот и хорошо. Как будешь готов – скажи, я Наталье Кирилловне письмо отпишу. Человечек, что за деньги отвечать станет при Петре, с письмом поедет, да там и останется. А отроки, как братец новый набор начнет, пойдут.

– А не заподозрит? Мало ли, расспрашивать начнет, откуда да что?

– Василий, милый, ты ли это мне говоришь? – всплеснула руками Софья. – Ему десять лет! Я до сих пор не верю, что это он сам учудил со странными причудами для укрепления тела. Мнится мне, что из Кукуя, что рядом совсем, к нему какой советчик прибился. Мало ли среди них всяких чудных да дивных.

– Пожалуй, – кивнул Голицын. – А как быть, ежели Петр возжелает оружие закупать?

– Так выделим ему из наших запасов старые пищали али изношенные мушкеты иноземные.

– Велики они для отроков будут. Не согласится Петр на них, ибо не приставить их к делу. Но рядом с Преображенским, как ты, душа моя, верно заметила, Кукуй стоит. А значит, и купцы заморские да связи. А ну как он через них что купить надумает? Ведь во Франции да Голландии, поговаривают, оружие будет лучше нашего. Да и под заказ можно сделать. Как раз для отроков. Я слышал, что и такое тоже делают.

– У него невелика армия, – чуть подумав, сказала Софья, – казна от того не опустеет.

– Кстати, по поводу армии. Сколько ты хочешь взять на содержание потешных?

– Нам нужно, чтобы вновь прибывших было больше, чем уже набранных. Иначе наши люди окажутся на виду. У него сейчас полсотни. Вот два раза по столько и возьмем. Полторы сотни отроков, я полагаю, даже при хорошем оружии нам никакой угрозы не представят. Или не устоим?

– Устоим, конечно. Любым полком их раздавим. Да что полком – ротой единой.

– Хорошо, тогда так и поступим. И еще будь очень осторожен с патриархом.

– Думаешь, он что-то задумал?

– Не знаю. Может, глупости все это, но мнится мне: его поведение имеет какой-то умысел.

17 ноября 1682 года. Преображенское

Петр стоял в свеженьком сарае, поставленном едва ли пару месяцев назад, и любовался на работу ткацкого станка. Нет, конечно, ничего особенно удивительного в нем не было. Да, по правде сказать, даже напротив – убогая копия механического ткацкого станка Роберте [6] , вся прелесть которой заключалась только в одном – никакого аналога ей пока еще не было. Вообще. К огромному удовольствию юного царя, в текущей обстановке даже в Англии и то не знали даже станка с челноком-самолетом [7] , а уж о механизированных станках так и речи не шло даже в проекте, тем более таких, что позволили бы ткать что-то сложнее примитивного полотна. А у Петра получилось. Безусловно, он изначально знал устройство и принципы, но ведь это не исключает немалых сложностей в реализации проекта местными силами. Ведь кроме нескольких пусть и толковых, но практически необразованных плотников, у него ничего не было под рукой.

Однако вот уже вторые сутки с механического ткацкого станка экспериментальной модели выходила ткань. Практически непрерывно. Останавливаясь лишь на то, чтобы заправиться шерстяными нитями. И хотя ни к паровой машине, ни к водяному колесу его так и не удалось подключить в силу непреодолимых обстоятельств, это не мешало ему работать, поражая всех посвященных скоростью и качеством. Тем более что ткань станок выдавал качественного саржевого плетения, которого в те годы еще никто и не знал.

– Чудно, – только и выдавил из себя Федор Юрьевич, смотрящий, как несколько мужчин, что ходили по кругу, вращая за ручки корабельный шпиль, приводили в движение многие части ткацкого станка. – Да шустро-то как…

– Это еще что, – с явной гордостью произнес Петр. – Вот по весне начнем ткацкую мануфактуру ставить, там водяное колесо к делу приспособим. И дело пойдет намного лучше. Ведь мужики-то вон – выдыхаются часто. Четыре смены поставили. А вода усталости не знает. И это пока.

– А потом что?

– Паровую машину поставим. Ей вода речная для дела не нужна, то есть можно ставить удобнее, а не берегов держаться. Да и зимой или в половодье никаких бед с ней не приключится. Правда, вот работает на дровах или угле каменном. Или на горючей земле – торфе, сланцах и прочем. Мощные машины. Десятки, сотни станков можно к ним приставить. Но то дело будущего.