–  Да всем хороши твои угощения, - ответствовал боярин Судислав Давидич, запуская пальцы в блюдо с жареной гусятиной.

–  А токмо не на княжьем пиру сидим, так что неча чиниться, - брякнул сосед его, боярин Скородум.

Негромкий говорок, что шёл на дальнем конце стола, при этих словах вовсе стих. Бояре переглядывались, насупясь. Скородум жевал, ровно ничего не случилось - глодал курицу, словно дома у него шаром покати. Не сразу поняв, что сказал, остановился, оглядел сотрапезников.

–  А чего я? Правду ведь… - проворчал он с набитым ртом.

–  Оно и верно, - кивнул Судислав Давидич, - не на пиру сидим, не у князя Владимирки в палатах. Не с чего веселиться.

–  Да, - подхватил, словно давно ждал того, боярин Избигнев, - не то стало житьё в славном Галиче…

Эти слова словно прорвали плотину. Толкаясь, наваливаясь локтями на стол и иной раз от души хватив чарой по столешнице так, что плескалось через край вино, разом заговорили бояре, поминая обиды:

–  Стольный град Галич?… Тьфу, одно название! Тщились первым городом Червонной Руси стать, а стали посмешищем!

–  Почто князь с нами так? Али мы не именитое боярство? Али места наши не в думной палате? Аль при прежнем князе мы дале крыльца и ходить не смели? Почто ныне всё переменилось?

–  Не люб князю Галич! Вона, чуть киянам наши животы не отдал! Увёл ко Звенигороду, там ратиться решил. А стольный град на поток и разграбление!

–  Ему чего? Он казну свою сберёг, а нам отдуваться!

–  А почто озлился? Аль есть кто, кому живот свой недорог, кто гривны на ветер бросает? Известно ведь - курочка по зёрнышку клюёт, вот и мы - резану к резане [4] , ногату к ногате: глядишь - гривну и собрали! Да смерды с холопами так и норовят добро твоё извести!…

–  Истинно - не стало в холопах прежнего радения… Последние времена наступают…

–  Уже наступили! С эдаким-то князем недолго ждать осталось…

–  Кшить вы!
– пристукнул кулаком, усмиряя болтунов, боярин Молибог.
– О чём заговорили?

Бояре примолкли, озираясь. Эдак до всякого договориться можно, а своя голова дорога. Крут нравом князь Владимирко, а бояре его, с Перемышля которые, только и ждут, как бы покатились головы местных людей, чтоб прибрать их земли к рукам. Один Степан Кудеярыч, княжичев кормилец, чего стоит! Померла Владимиркова княгиня, разрешившись от бремени малым Ярославом, он и отдал дите жене ближнего боярина. У той как раз свой сынок, Владислав, народился. Вот двоих-то и вскормила. А Серослава вспомнить, а Ивана Халдеевича… У всех руки загребущие, глаза завидущие.

–  Истинно реку, - боярин Избигнев покачал седой лохматой головой. Был он зверообразен видом, могуч, ростом велик, за столом сидел, что твой медведь.
– Вот ишшо узрите, бояре, более прежнего унизит Галич наш князь. Роты не заключал, въехал, будто на копье нас взял. После в войне чуть не бросил, да за мир нас же заставил платить. И ныне - куда князь отъехал? Не на ловища ли?

–  На ловы, на ловы, - закивали остальные.

–  А куды?

–  К Тисмянице, - бойко ответил Скородум.
– Оленей и туров в тамошних лесах видимо-невидимо.

–  То-то и оно, - покивал Избигнев.
– Но будто в наших лесах нет туров, будто у нас повывелись олени? Почто не близ Галича князь охоту устраивает? Пото, что не по нраву у нас князю-то!

–  Эва, куда хватил!
– фыркнул, едва не оплевав свою бороду, боярин Давид Ивачевич.
– Да кабы князю Галич не по нраву пришёлся, рази ж сидел бы он тута? Отъехал бы в Перемышль иль ещё куда!

–  А может, и поехал бы князюшка-то, да некуда?
– усмехнулся Избигнев.

–  Да ты чего такое говоришь-то!
– Молибог Петрилыч, как хозяин дома, даже руками на гостя замахал.
– Почто князя без дела лаешь?

–  А чего?
– прищурился Избигнев.
– Мало ли городов на Червонной Руси?

–  Городов-то немало, да где мы князя возьмём? Не у Владимирки же Ярослава просить? Что волк, что волчонок - из одной стаи звери.

–  Князя-то, - Избигнев навалился локтями на стол, и все прочие бояре тоже придвинулись ближе, разевая рты, - князя, коли промыслим, сыскать можно. Иное реку, бояре. Хотим ли мы иного князя?

–  Ино-ого, - все враз отвалились от стола. Одни крестились, другие чесали затылки. Скородум забыл, как жевать.
– Иного-то можно, да кабы не прогадать!… Придёт не зван - так уйдёт не желан!