и волновало, и подавляло. Она нашла его приятным, а сегодня вечером сочтет еще

привлекательней. Можно биться о заклад: женщина жаждет ощутить

порабощающие прикосновения его рук. Он с нетерпением ожидает этого, но

вместе с тем страшится.

Внезапно Нико от всей души пожалел, что и с этой дамой все окажется

иллюзией. От сей мысли обеспокоенность мужчины усилилась, так как ему не

стоило верить голосу сердца.

– Если вам вправду интересно, приходите. - Он пожал плечами. – Мне

нужно идти: Андреас, наверное, волнуется и в поисках меня весь Манхеттен

перевернул.

Разбуянившийся Андреас – это очень плохо. У мужчины тот еще норов, в

особенности, если не соблюдать осторожность.

– Тогда я вынуждена вас отпустить.

На дверях все еще стояла решетка. Патрисия отперла ее маленьким

ключиком и набрала код. Раздался громкий щелчок, и, распахивая дверь, женщина слегка подалась назад.

Нико, касаясь Патрисии, бочком стал протискиваться мимо нее. Тело ее

казалось прекрасным, податливым, и его так и подмывало зарыться лицом в

сильно вьющиеся волосы и вдохнуть их аромат. Он с неимоверной страстью

жаждал этого.

Манхэттен снаружи уже ожил. Самые ранние пригорожане спешили из

метро, и, выйдя на тротуар, лились сплошным черным, местами темно-серым, потоком. Нужно делать ноги.

Нико коснулся ее носа кончиком пальца и выскользнул вон. Не

попрощавшись напоследок, дверь с грохотом захлопнули.

Нико, двигаясь в толпе, не переставал ухмыляться. Их отношения причинят

ему адскую боль, но то будет в конце, а в начале - очень, очень хорошо. Он высосет

из этих отношений столько, сколько сможет, а уж потом, когда она с ним порвет, притворится, что сердце его не разбито.

ПАТРИСИЯ пожаловала в «Андрэ» прямо к моменту его открытия - в

девять.

«Андрэ» был частным клубом, членство в него продавали онлайн и через

различные фирмы.

Патрисия целый день спорила сама с собой: пойти или нет, и в итоге

решила, что не в состоянии отказаться от возможности снова увидеть своего

крылатого мужчину. Нико оказался прав, когда заявил, что слишком уж она

любопытна, чтобы сопротивляться.

И все же она понятия не имела, что он искал. Пересмотрела все свои

каталоги с переченью ценных предметов, которые у нее имелись за последние

несколько недель, но так и не поняла, что могло понадобиться Нико: письменный

стол восемнадцатого столетия; остракон – небольшая плитка из известняка с

египетскими иероглифами; коралловые серьги, принадлежавшие одной из

дочерей королевы Виктории; или нож тысяча шестьсот семьдесят пятого года для

разрезки писем с костяной ручкой? Все покупатели были из числа тех, кто

специально платил, дабы быть в курсе появления «чего-то особого».

Патрисия предъявила швейцару визитку Нико, объяснив, что тот ее

пригласил. На женщинах, выстроившихся в очередь за ее спиной, были

откровенные облегающие платья и роскошные туфли на каблуках, подчеркивающие «километры» ног.

В своих простеньких черных брючках и блузе Патрисия чувствовала, что

она тут не ко двору. Женщина надела старинные сережки и старинное же

ожерелье в виде паутинки, заработав тем самым несколько завистливых взглядов, но, тем не менее, дамочки позади нее страшно удивились, когда охранник резко

кивнул и на полфута приоткрыл дверь так, чтобы она могла проскользнуть

внутрь.

Второй швейцар, одетый в футболку с надписью «Андрэ» и со спортивным

телефоном в ухе, взял визитку и кивнул Патрисии, давая понять, чтобы она

следовала за ним. Он провел ее по темному залу и лестничный пролет. Наверху

коснулся зуммера у дверей и подождал, пока они не щелкнули, открываясь.

Охранник жестом показал, чтобы она заходила внутрь, но за нею не последовал.

Нико ожидал ее в конце прихожей с шикарным ковром. Футболка с

надписью «Андрэ» была новенькой и чистой, а любой признак существования

крыльев отсутствовал. Он, очевидно, после их последней встречи побрился, темные волосы были влажными после душа.

Мужчина сменил синие джинсы на черные и обул сандалии. Патрисии

никогда не нравились сандалии на мужчинах, но решила, что для Нико сделает