Одни из них злобные и коварные, другие шутники и озорники, а третьи и вовсе незлобные, иногда и помощники в хозяйстве. Только нельзя эти забавные, мохнатые, кудлатые, бородатые существа злить и гонять. Тут они спуску не дадут.

Все духи лесные, полевые, водяные и домашние имеют свои имена-прозвища, по которым сразу узнаешь, где он таится, живет-поживает.

Леший, боровой, лозатый, моховик, полевик, луговик, межник, водяной, омутник, болотник, заборчник, травник, стоговой, дворовой, домовой, овинник, банник, амбарник, гуменник, хлебник, запечник, подпольник. И уж совсем забавный и непонятный голбешник.

Слов-то, слов наговорили, что листьев в лесу, что травинок на лугу, а не все места нечистые узнали и половины имен из племени лукавого не припомнили. Да и не стоит. Старики говаривали, что поминать вслух нечистую силу не к добру.

А встречаются они повсюду. Одни в лесу живут, другие — в поле, третьи в воде обретаются, а иные в доме прижились.

— Батюшка домовой и матушка домовая, батюшка дворовой и матушка дворовая со всем семейством, пойдемте к нам в новый дом на богатый двор, на житье, на бытье, на богачество! — почтительно возглашал хозяин нового дома, стоя в воротах и кланяясь на три стороны.

В руках у хозяина широкая хлебная лопата, на ней зола и угольки из печи, что была в старой избе. На этой лопате и переносят домового. Невидимый для всех проскальзывал в угол — красный кут — или за печку одетый в длиннополый кафтан и высокую лохматую шапку длиннобородый и длинноволосый старичок, маленький, словно поленце. Без него дом не дом, хозяйство не хозяйство, потому что это домашний божок, хранитель очага.

Нашли как-то в раскопках под Новгородом древние, тысячелетней давности деревянные фигурки бородатых дядек в шапках. И были они не детскими куклами-ляльками, а самыми настоящими изображениями дедушки домового. Этот коротышка, чурочка деревянная, вел свою родословную от самого Чура, древнего бога хозяйских, родовых владений. Звали еще этого бога Щур. А отсюда уже недалеко до слова «пращур», то есть предок, как, например, прадедушка. Дедка домовой был посланцем предков, божком-хоромохранителем. Оттого иногда обличьем напоминал хозяина дома и даже любил рядиться в его одежды. Вот какого славного рода этот маленький незаметный старичок. Отсюда и могущество его, и почет ему от всех домашних. Неспроста домовому давали ласковые прозвища — доброжил, доброхот, кормилец, соседушка и даже хозяин.

Норов у домового крутой, не смотри, что крохотуля, на вершок от пола. Сам без дела не сидит, досматривает хозяйство, по дому хлопочет, но и другим спуску не дает. Ленивого понукает, домовитому помогает. Под его началом целое воинство помощников. Клетник, сарайник, жировик, гуменник, овинник, суседко и хлевный, а еще братцы спорынья и спех, которые пособляли спорому, то есть скорому, да удачному успеху хозяина дома. Под доглядом помощников домового были и запасы зерна в клети-амбаре, и скот в хлеву, и дровишки в сарае, и за кашей да пирогами в кухне наблюдали.

Когда все в доме идет ладом, домовой сидит себе за печкой и лапти ковыряет или же уплетает кашу, которую ему не забывает поставить в глиняном горшочке заботливая хозяйка. Любит он и пошутить, покуролесить. Особенно рад, когда можно повозиться с детьми. Только крикнут ему:

— Дедушко домовой, поиграй со мной! — а он уж тут как тут.

Посудой на полке позванивает, поленцем за печкой постукивает. Тайком веник припрячет, а хозяйка его ищет, растерянно руками по бедрам хлопает, куда, мол, я его задевала? Но коли не желает показаться домовой, то нужно произнести зов-заклятие подлиннее:

— Дядя дворовой, приходи ко мне не зелен, как дубравный лист, не синь, как речной вал, приходи таким, каков я!

Дом свой домовой любит. Хозяев в обиду не даст. Пособляет ему в том и дворовой. Тот посуровее, ему оберегать двор, скот и птицу домашнюю от лисы вороватой да от волка зубастого. Дворовой — хозяин всех домашних животных. Он и сам при случае мог обернуться то кошкой, то собакой, то коровой, а иногда выскакивал крысой или выпрыгивал из дождевой бочки лягушкой.

И все же не забудем, что добродушный дедушка домовой, посланец от наших дедов и прадедов, пришел к нам из седой древности и перенял силу свою от могучего подземного бога Велеса.

Большая семья у хозяина леса. Есть у него жена лешачиха и детки лешеня. Живут в лесу и старые дед и бабка Лешего по прозванью лесавки. Маленькие, серенькие, будто ежата. Шелестят они, шебуршат в сухой прошлогодней листве, копошатся с конца лета до осени, а там зароются в старые сосновые иглы и спят-сопят потихоньку. Сам старшой в этом семействе зовется по-разному. Кто его кличет дед лесовик, кто лешаком называет, а кто и просто лесным дядькой. Только самое главное его имя — леший. Разные обличья может принимать лесной дед. То он появится весь покрытый дубовой корой с бородой, увитой плющом, и с птичьим гнездом на голове. А то принарядится мужичком деревенским. Лапти на ногах, армячок красным кушаком перетянут. Но приглядись получше и сразу догадаешься, что перед тобой нечистый. Левый лапоть у него на правую ногу надет. Армяк запахнут наоборот — справа налево, да и правого уха вовсе нет. А уж если удастся поглядеть сквозь лошадиное ушко, то увидишь, что синий он, потому что кровь его синяя сквозь кожу просвечивает. Только как его увидеть, если Леший может и рост менять. В лесу он вровень с высокими деревьями и сам на дерево похож. А выйдет на опушку, так и малой травинкой прикинется, под ягодный листок упрячется. Большой шутник леший. Любит он дороги лесные путать, тропики узлами завязывать, путника в чащобу заманивать. Особенно туго приходится заблудшему человеку, если в дело вмешивается маленький щекастый, пузатенький Аука. Эхом отзывается он сразу со всех сторон, звоном в ушах отдается, зазывает в глухую чащобу. Злой он, Аука: как ни проси, дорогу домой не укажет. Зато лешего можно задобрить. Попросишь: «Дедушка леший, я грешен, да ты не злой. Отпусти домой!». Но стоит подразнить обидчивого дядьку лешего, крикнуть ему: «Эй, леший, нос на сосну не вешай! Плешь прикрой дубовой корой!», тут уж он рассердится, напустит тебе в глаза туману и долго плутать придется. Боится леший только петуха — вещей птицы, возвещающей приход зари, конец сил тьмы. Тут-то и рушатся чары дядьки лешего, в прах рассыпаются, будто гнилой пенек. Есть у дядьки лешего немало родичей. И все они его верные помощники. Птичич да Зверинич пасут и стерегут живность лесную. Мелким зверям помогают, большим сильно озоровать не дают. Травич, Листвич и Цветич холят все лето зеленую лесную красу, а придет осень — аккуратно сухие листики с деревьев оберут, траву к земле пригнут, к зиме приготовятся.

Леса бывают разные. То бор — светлый и чистый. Грибной, ягодный. А то, наоборот, непроходимая чащоба, темная, сырая, моховыми бородами завешанная, колючими кустами да сухими ветвями загороженная. Светлый бор под началом громадного и лохматого, как медведь, страшилы борового. С ним шутки плохи. Он может задрать и зверя, и собаку, в лесу заплутавшую, да и человека горазд прихватить. Лучше с боровым не встречаться. Зато его посыльные, крохотные старички-боровички, вовсе не опасны. Живут они под шляпками грибов и стараются подосиновики, подберезовики да рыжики от грибников схоронить. Ведь это их дом, а кому охота крыши над головой лишиться?