Джаспер улыбнулся. Ничего: какую бы игру она ни вела, его козыри все равно старше.

Он перешел улицу и, подойдя к дому, поднял медный дверной молоток.

Кларисса вошла в квадратный холл и услышала, как дворецкий с тихим облегченным вздохом закрыл за ней дверь. Устала она так, словно только что бежала от стаи собак. Она сделала большую ошибку, решив, что может позаботиться о себе в этом порочном и загадочном городе. Что, спрашивается, заставило ее вообразить, будто она сможет связаться с таким человеком, как граф Блэкуотер? Заключать с ним какие-либо сделки?

Из-за двойных дверей, открывавшихся в холл, донеслись смех, тихие голоса и фортепьянные аккорды. Должно быть, кто-то из девушек уже развлекает клиентов, хотя для начала работы еще слишком рано. Но большинство гостей были постоянными клиентами, и они развлекали их со всем должным гостеприимством хозяек дома. Странная это штука — торговля плотью.

Она поднялась по широкой лестнице на площадку второго этажа, а оттуда — наверх, на чердак, по лестнице поуже. И оказалась в своем убежище, каким бы оно ни было: в маленькой комнатке под самым потолком, со слуховым окошком, выходившим на Кинг-стрит. Это было помещение для горничной, очень просто обставленное: топчан у одной стены, комод на шатких ножках, на котором стоял потрескавшийся тазик и кувшин. У маленького камина — низкий стульчик. Сейчас в камине не было угля. Но как только начнется зима, придется платить за него и таскать по трем лестничным пролетам из угольного подвала.

Правда, до начала зимы они с Фрэнсисом будут уже в полной безопасности — в каком-нибудь укромном местечке подальше от города.

Кларисса села на топчан, чтобы развязать косынку и сбросить туфли. Вообще-то надо бы вернуться на улицу и поискать более подходящую квартиру, но ноги так болели после бесконечного хождения по городу, что попросту не хватало сил. По крайней мере здесь она одна и никто ей не угрожает, несмотря на явно неподходящее окружение.

Кларисса нашла это жилище почти сразу после приезда в Лондон. Тогда она ответила на объявление в одной из книжных лавок на площади. Конечно, по зрелом размышлении стоило бы сразу понять, что комнаты, сдающиеся на Ковент-Гардене, предназначены для специальных целей, и деньги на аренду она должна была зарабатывать, лежа на спине.

Но после этого утреннего скандала стало ясно, что она не совсем разбирается в жизни Ковент-Гардена.

Матушка Гриффитс несказанно удивилась, впервые увидев перед собой молодую женщину, явно не принадлежавшую к обычным обитательницам ее дома, но потом долго смеялась и согласилась сдать ей чердачную клетушку с тем условием, что платить Кларисса будет столько же, сколько работающие девушки.

Измученная и одинокая, оказавшаяся в городе, который путал и смущал ее одновременно, Кларисса была рада дружелюбию квартирной хозяйки и согласилась на ее условия. Но теперь поняла, что жить здесь больше нельзя. У нее уже было несколько неприятных встреч со случайно забредшими сюда клиентами, и она так боялась новых столкновений, что не находила в себе храбрости выйти вечером из комнаты.

И вот сегодня она, как наивная идиотка, дала понять незнакомому человеку, что готова принять любое предложение, вполне приемлемое с точки зрения обитательниц борделей и публичных домов, окружавших площадь. Что ж, она едва спаслась. Еще один урок. Беда в том, что она потеряла из виду Люка. Впрочем, весьма сомнительно, что его цель в Ковент-Гардене имела что-то общее с местопребыванием Фрэнсиса. Люк имел в виду удовольствие иного рода, иначе зачем идти в такое место?

Утром она снова возобновит слежку за его домом, и, возможно, в следующий раз ей повезет больше.

А до того придется убить остаток дня и вечер, прислушиваясь к визгу, вскрикам, стонам, скрипу кроватей, шагам вверх и вниз по лестнице — всем ночным звукам часто посещаемого борделя.

Девушка легла на топчан, пытаясь проигнорировать урчание в желудке. Двух устриц явно оказалось недостаточно, и она не могла не сожалеть о несъеденном пироге с олениной. Не говоря уже о бургундском!

Может, следовало притвориться, что она слушает графа, а тем временем хотя бы наесться как следует.

Она закрыла глаза.

А что, если Фрэнсис тоже голоден?

Сна как не бывало. Кларисса порывисто села. Как могла она хоть на секунду забыть, почему находится здесь? Она по-прежнему не знает, где ее брат, как не знала неделю назад, когда только приехала в Лондон. Ясно только одно: она не найдет Фрэнсиса без чьей-то помощи. Этот город был настоящий монстр, лабиринт кривых улочек и переулков, незнакомых темных дворов, испещренных причудливыми тенями. И повсюду люди: торопливые, шумные и грубые. Казалось, за каждым углом таится опасность, зловещая угроза, и перед выходом из дома Клариссе приходилось собираться с духом.

Девушка встала с топчана и подошла к обтянутому кожей сундуку, где лежали те немногие вещи, которые она привезла с собой. Она вовсе не думала задерживаться здесь надолго. Как только она разыщет Фрэнсиса, немедленно отряхнет с туфель прах этого грязного города, и они найдут безопасное убежище, где смогут скрываться следующие десять месяцев.

Встав на колени перед сундуком, Кларисса подняла крышку и вынула письмо, написанное неразборчивым почерком с громадным количеством ошибок.

Зато смысл был достаточно ясен. Если бы только она могла обнаружить анонимного автора...