— Господи Боже! SOS! SOS! SOS!

Гигантская рука этого существа потянулась к ревущему F-18 и опрокинула его в океан вместе с лейтенантом Дженкинсоном, словно ребенок, играющий с куклой. Самолет согнулся под воздействием этой руки. Мгновенно воспламенившись, топливо самолета превратило истребитель в летящую огненную груду с человеческими частями тела и осколками.

— Райдер один-один-два, как слышно? Райдер один-один-два, как слышно? Господи, Шоутайм, ответь мне! — звали они из башни. Но лейтенант Дженкинс не мог их слышать. Лейтенанта Дженкинса больше не было.

Горящие обломки разрушенных и скрученных останков самолета плавали на волнах, и от них в темнеющее небо поднимался черный дым. Довольное содеянным, ужасное существо медленно погрузилось в темные волны, словно его здесь никогда и не было. Опускаясь под воду, оно каким-то образом продолжало гореть и выпускать горячий дым. Огненное существо угрожающе вспыхнуло, и уплыло еще глубже под воду; горящий костер в глубине океана.

Мэдди проснулась, словно от толчка, и ее веки раскрылись, ее дыхание участилось. Она заставила себя подняться с постели и сесть, задыхаясь, позволяя ужасу чудовищного кошмара медленно покинуть ее. Холодный болезненный пот выступил на коже.

"Всего лишь сон, Мэдди", — сказала она себе. Это был всего лишь сон. Подняв голову, она посмотрела в окно. Словно привидение, туманный полусвет… знак Города Ангела. Он маячил огромный и молчаливый, на холме, отлично видный из окна спальни Мэдди. Она вздохнула. Окончательные остатки сна обратились в ничто, уступая место реальности, что она все еще живет в Лос-Анджелесе. Все еще застряла в Бессмертном Городе.

Блестящим южным Калифорнийским утром она выглянула из окна. Трава на холме позади окна спальни была коричневого цвета и сухая от жаркого лета, высокие пятнадцати метровые буквы знака Город Ангелов поблескивали в солнечном свете над ней. Она перевела взгляд от окна к стене в ее спальне, которая казалась голой, больше не завешанная детскими плакатами и сувенирами ее юности, а затем к почти пустому шкафу, в котором было лишь несколько одиноких вешалок.

Кошмар снился Мэдди больше, чем несколько раз. И он всегда был один и тот же: Джексон Гадспид пришел в закусочную ее дяди, как он это сделал в первый раз, когда они встретились, за исключением случаев, во сне он был одет в обычную рубашку и выцветшие синие джинсы. По правде говоря, это не имело значения, во что он был одет. Он был самым известным в мире Ангелом-Хранителем, и у него была внешность модели, которая только что сошла с обложки модного журнала или с рекламного щита. Он пришел, посмотрел на нее своими светло-голубыми глазами, и сказал ей, что она уезжает, чтобы стать Хранителем. Точно так, как он сделал в реальной жизни почти девять месяцев назад. И во сне она всегда колебалась.

— Я… я не знаю, что сказать, Джекс, — говорила она ему. — Думаю, что мне нужно время, чтобы обдумать это.

— Мэдди, — сказал он, глядя на нее, и все же смотря сквозь нее, и его взгляд был холодным, она никогда не видела такого взгляда в реальности. — У тебя нет выбора. Ты, кажется, не понимаешь. Ты уже меняешься.

Во сне она открыла рот, чтобы заговорить, но слова умерли на ее губах, когда спина отдалась резкой болью. Мышцы спины яростно сморщились, скручиваясь в мучительные узлы. Мэдди попятилась назад в столовой. Ее рука потянулась, чтобы схватиться за что-нибудь, но успела лишь удариться о соседний стол, скинув грязные чашки и тарелки на пол. Джекс не двигался. Она снова забилась в конвульсиях, и внезапно она поняла, что это был больше, чем просто мышечный спазм. Намного больше. Что-то двигалось там, сзади. Что-то внутри ее было живым. Кожа на ее спине туго натянулась, как барабан. Она подавила волну тошноты, так как она почувствовала нечто… нет, их было несколько… крутящиеся внутри нее снова, толкаясь нетерпеливо, отчаянно пытаясь выбраться. Затем она услышала это.

Это началось, как звук рвущейся плотной бумаги, за этим последовал оглушительный хлопок. Это был звук рвущейся кожи вдоль позвоночника. Было ощущение какого-то взрыва на ее спине, а потом вдруг свист воздуха, ее оторвало от пола. У нее были крылья. Они торчали из спины, выступающие вверх через порванную форму официантки и изувеченные остатки ее спины. Она подняла голову, чтобы взглянуть на свое отражение в окне. Ее крылья не имели ничего общего с крыльями Джекса, ничего похожего на красивые, светящиеся крылья Хранителей. Крылья Мэдди были ужасными. Деформированными и хилыми, они бесконтрольно махали на ее спине, как плохо сформированные придатки то, чего никогда не должно было быть.

Крылья монстра.

Вспомнив кошмар снова, Мэдди вздрогнула и провела рукой по спине. Она поставила одну ногу, затем вторую на пол рядом с кроватью. Стянув футболку, в которой она спала, она быстро развернулась и посмотрела на спину в зеркало в полный рост. Она знала, что это был сон. Но она все равно хотела убедиться в этом.

Крылья из ее кошмара не были видны в зеркале. Вместо этого на спине было что-то похожее на две элегантные татуировки. Это были ее Бессмертные Знаки, метка каждого Ангела, означающая, что Мэдди не… или, по крайней мере, не полностью, была не совсем человеком. Они отличались от отметин Джекса и от отметин других Ангелов, если на то пошло. Чистокровные Ангелы имели искусно сделанные и витиеватые знаки. Отметины, которые начали формироваться на спине Мэдди несколько месяцев назад, были проще и меньше, чем у большинства, но это бесспорно были знаки Ангела. Они были верным признаком того, что тайны ее прошлого, были правдой.

Врачи думали, что ее ангельские метки были активированы окончанием периода полового созревания, и, что дальше могут последовать большие изменения. Под этим, они имели в виду сверхчеловеческие способности бессмертных, в том числе, конечно, крылья и способность летать. Кроме того, она понятия не имела, что может таиться в ней, или, какие могут быть изменения. Никто не знал.

Мэдди облегченно вздохнула и опустила край футболки обратно. Она задалась вопросом, начнут ли кошмары уходить, как только она уедет из Города Ангелов. Она посмотрела в угол комнаты, где она сложила несколько маленьких коробок, готовых к упаковке и отправке в Северо-Западный университет, где она собиралась начать обучение в колледже всего через несколько дней. Слева от коробок стоял чемодан. Она упаковала его прошлой ночью. После стирки и сортировки вещей, она была удивлена тем, сколько из ее восемнадцати лет могло быть сжато в маленькую, опрятную стопку в углу комнаты. Она уже видела как ее лучшая подруга, Гвен Мур, уехала в университет; Гвен поступила в Аризону и уехала неделю назад. Все быстро менялось.