Шрифт:
– Я сделала правильный выбор в первый раз, - настаивала она. Я всегда буду заботиться о тебе, всегда буду любить тебя.
– Я знаю.
– Печаль покинула его голубые глаза, озорные огоньки, в которые она была влюблена, заменили ее.
– То что было у нас, было идеальным . . . но сейчас у тебя есть что то более идеальное. Мне бы хотелось быть именно таким человеком для тебя. Не смотря на это, я благодарен за то, что у нас было. Я знаю у нас было что-то замечательное.
– Да. Так и было.
– Виктория взглянула на цветочное поле вокруг них.
– Что будет дальше?
– Теперь, ты решай.
– Он сжал ее руку.
– Остаться со мной или прожить оставшиеся восемь жизней.
Она ударила его плечом.
– Это миф.
Дариус улыбнулся.
– Разве?
– подразнил он вставая.
Виктория встала на ноги и посмотрела на него.
– Ты счастлив?
– Конечно, - его ямочки сверкнули, - Я всегда с тобой. Ни о чем другом я не могу просить.
– Ты хочешь, чтобы я осталась?
– Я хочу, чтобы ты была счастлива, - сказал он низким, теплым тоном.
– Независимо от того с кем, со мной или с Вестином. Он любит тебя. Почти также как я. Пока мы разговариваем, он борется за то чтобы вернуть тебя.
– Я люблю его.
– У нее потекли слезы.
– Я рад Вики.
– Тебя я тоже люблю.
– Я знаю, что любишь.
Он опустил свою золотую голову, приблизившись к ее рту. Его движения были медленными, но такими душераздирающе знакомыми. Прикосновение его губ смягчило часть ее сердца, которая долгое время не знала покоя. У нее не было возможности попрощаться, его слишком быстро оторвали от нее. Это отсутствие конца преследовало ее веками.
Виктория сжала в кулачки льняную рубашку Дариуса и отчаянно поцеловала его. Не с такой страстью, которую она чувствовала к Максу, но с не забытой любовью которую они когда то делили. Это было горькое расставание, но это чувствовалось абсолютно правильным. Теперь ее жизнь была рядом с Максом. Как и ее сердце.
– Спасибо, - прошептала она.
– Без тебя я бы не смогла спасти его.
– Увидимся на оборотной стороне, любовь моя, - нежно ответил Дариус.
– До тех пор, держись подальше от неприятностей.
Она попыталась открыть глаза, но вместо этого погрузилась в темноту.
Виктория проснулась от ощущения снега, падающего на ее лицо. Тепло покачивало ее с правой стороны, и она повернулась к нему, застонав, когда жгучая агония прожгла ее грудь.
– Котенок?
– Даже на расстоянии, нельзя было ошибиться в болезненном удивление голоса Макса.
– Привет.
– Она прижалась щекой к его мокрой рубашке.
– Скучал по мне?
– Не дразни меня, черт тебя дери. Я мог бы убить тебя за то, что ты заставила меня пройти через это.
– Он прижал ее ближе, его большое тело дрожало от переполнявших его эмоций.
– Что за дерьмовый трюк, вывернуть человека на изнанку. Особенно на Рождество.
– Мне так жаль, малыш.
– Ее рука свернулась на его боку.
Хорошо заботься о ней Вестин.
Голос Дариуса прошел через нее, с ощутимой нежностью.
– Я буду, - хрипло заверил Макс.
Повернув голову, Виктория увидела Дариуса стоящего в нескольких шагах от них. Прозрачный и светящийся, он смотрел на нее теплыми, любящими глазами.
Теперь живи для себя, тихо увещевал он. Ты прожила достаточно веком ради меня.
Она кивнула.
Махнув, он исчез.
А с щелком пальцев Макса, остались Виктория и Макс.
Эпилог
Шесть дней спустя.
– Если ты еще когда нибудь сделаешь так, - прорычал Макс, возвышаясь над ней на его заправленной бархатом кровати, - Я отшлепаю твою задницу до красноты.
– Это что, должна была быть угроза?
Она замурлыкала, когда он покрутил бедрами и толкнул свой великолепный член в нее.
– Котенок, ты даже не представляешь.
– Он вышел и погрузился глубже, широкая, распухшая головка его члена поглаживала чувствительное место внутри нее.
– Я думал, что сойду с ума в том переулке. Я бы сошел с ума, если бы Дариус не вернул тебя обратно.
– Я всегда буду возвращаться ради тебя Макс. ( прим.
– Игра слов. Слово приходить и кончать в англ. языке звучит и пишется одинаково. I’ll always come for you, Max.)
Придерживая ее за бедро одной рукой, он ответил ей, дразня ее киску погружая свою твердость, жесткими толчками.
– Кончи для меня сейчас, - выкрикнул он.
Она кончила, мяукая, задыхаясь, когда горячее удовольствие взорвалось в ее чувственности ослепительной вспышкой.
Резкий гул вибрировал в ее груди.