На коротком привале, где чуть согрелись чаем и кофе из термосов, Влад, прокашлявшись, прислонился спиной к саням, задрал голову, задумчиво произнес:

– Гора эта не из простых.

– И чего в ней сложного такого? – спросил Киря.

– Вулкан это, похоже. Вон дымится, газы выходят, хоть потух давно. А может, оживет еще когда, у них это часто случается.

– Серьезно, что ли?

– Я работал на Камчатке, навидался. Породы похожие и сама местность.

– А он прямо сейчас может извергаться начать? – опасливо спросила Таня.

– Вот только этого нам для полнейшего счастья и не хватало… – буркнул Киря.

– Вряд ли, – ответил Влад. – Не так часто даже на Камчатке они извергаются. Да и не похож он на те, что часто такое делают. Потух давно, говорю же. Но дымы выпускает, напоминает о былом…

Рогов решил уточнить детали, может, что полезного вытащит из опытного спутника:

– Влад, ты вулканы видел, так скажи: там всегда так, что пропасти такие? Где в таких местах лучше спуски искать?

Тот пожал плечами:

– Не знаю, вулканы всякие бывают, одинаковых не встретишь. Но гор, с которых никаких спусков нет, пока что не видел. Трудно местами, но всегда есть путь, не везде бездна.

– Значит, поворачиваем и спускаемся чуть ниже. Будем идти вдоль пропасти, высматривать эти спуски.

Идея, на первый взгляд хорошая, тут же столкнулась с непредвиденными трудностями. До пропасти добрались легко, но затем, не преодолев и пары километров, наткнулись на новый склон. Будто речка, тянувшаяся от вершины, как и в первом случае. И такой же опасный на вид: гладкий, с нависшей перед ним массой снега, только и ждущей повода сорваться вниз, увлекая за собой неосторожных неудачников.

Ширина преграды оказалась куда серьезнее, и повторение перехода с тросом здесь наталкивалось на технические трудности. К счастью, на этот раз опасное место можно было обойти, сделав приличный крюк. Но вскоре наткнулись на аналогичную преграду, вновь потратив немало времени на ее преодоление.

В итоге решили двигаться под самой кручей, время от времени высылая разведку к пропасти. Лишь если та заметит перспективные для спуска места, имеет смысл тащиться всем. Иначе потеря сил и времени. К тому же, дожидаясь, слабые участники коллектива будут иметь возможность как следует отдохнуть.

На закате сделали привал, поставив две ветрозащитные палатки под прикрытием скалы с удобной выемкой.

А к полуночи задул ветер. Усиливаясь, к рассвету он вырос до бури – злобной, шумной, яростной, с обильным снегом. Палатки раскачивало, будто погремушки в руках расшалившегося ребенка, под натиском стихии эластичные дуги сгибались, ткань прижималась к полу, упруго сдавливая тела людей. К счастью, конструкции, приспособленные как раз для таких условий, не подкачали. Разве что оттяжки кое-где не выдержали, но потом это стало не критично. Скала, оказавшись на пути ветра, превратилась в плотину для масс снега, заваливших все, в том числе и обиталища жалких людишек, самонадеянно сунувшихся в царство гор.

– Раз-два, взяли! – скомандовал Рогов, распрямляясь.

Мифический атлант поддерживал небо, но вот поднимать его ему вряд ли доводилось. А вот Рогову почти что пришлось. Массы снега, наваленные на палатку, опасно сплющили ее, едва не удушив обитателей. И теперь, чтобы выбраться, надо для начала хотя бы простор маневра обеспечить, что невозможно в стиснутом до состояния блина помещении.

Вжикнули молнии, в помещение хлынул поток снега, Рогов, пробиваясь через него, высунул голову на свет. От сердца тут же отлегло: во второй палатке происходили схожие события. Одно дело по радиопереговорам знать, что бурю они пережили, и другое – увидеть это самолично.

До полудня пришлось бороться с последствиями атаки стихии: чинили палатки, выкапывали оставленные снаружи сани. Они оказались под такими завалами, что не один час ушел только на поиски, и это с учетом того, что было известно, где их оставили.

К вечеру посланные в очередную разведку Грач и Толик вернулись с новостями: бездна, что тянулась слева, дальше сменяется чем-то другим. Похоже на подъем.

Толик уверял, что там не просто подъем. Скорее всего склон горы разрезала глубокая долина, тянущаяся в сторону вершины узкой дорогой. Но только на дне ее не асфальт, а лед.

– Вот это я понимаю… красотища… – нарушил тишину Грач.

Поспорить с этим утверждением сложно. Хоть Рогов недолюбливал зимние или схожие с ними пейзажи, но в данном случае правоту товарища не признать было трудно.

Толик не ошибся – понизу и правда тянулся ледник. Будто застывшая река в ущелье меж двух вершин-исполинов, он, начинаясь в снегах у подножия неприступной кручи, почти ровной линией тянулся далеко вниз. Так далеко, что терялся в дымке, непроницаемой для взгляда.