— Ты дитя ли мое, дитятко,

Дитя Настасья Андреевна!

Ты прияй ясного сокола,

Ясного сокола залетного,

Доброго молодца заезжего,

Карпа Трифоныча.

— Родимая моя матушка!

Мое сердце не оборотится,

Уста кровью запекаются,

Сердце кровью обливается

Мне приять ясного сокола,

Приголубить доброго молодца!

Видите, та же самая песня. Но немного и другая, конец иной. Мы можем сравнить эти два варианта одной свадебной песни. Что исчезло из текста сахаровского сборника, какие детали? «Высокий терем», «косящатое окно» (сделанное из дощатых косяков, большое окно в отличие от окна волоково'- го — маленького, задвижного оконца). И терем, и волоковые, и косящатые окна существовали давно, еще в Киевской Руси. В позднейшие времена все это уже стало непонятно. Вот почему эти детали и выпали из современного варианта песни.

Старый образ, старое слово часто заменяются другими, новыми образами и словами. До революции деревенская девушка пела о парне: «Без лучины, без огня зажег сердечко у меня». В последние годы эту частушечную строчку поют так: «Без бензина, без огня зажег сердечко у меня»... Всего одно слово заменено. И даже рифма сохранилась! Но сколько смысла в этой замене!

Уже к середине прошлого века было собрано огромное количество фольклорных произведений. Ученые стали сравнивать их, сопоставлять. И постепенно выяснилось, что, хотя, например, сказок или песен записано очень много, далеко не все из них являются самостоятельными произведениями.

Чаще всего вновь записанный текст в той или иной степени повторяет ранее известные — вот как песня, которую прислала Надя Кривушёнкова. Тут можно сказать: за 150 лет песня, переходя от одного человека к другому, даже от одного поколения к другому, изменилась по таким-то и таким-то причинам.

А если варианты одного и того же произведения записаны в одно и то же время? Какой считать более правильным?

Обычно бывает так, что в одном варианте есть одни детали, в другом — другие; при этом детали первого варианта во втором могут отсутствовать. А может быть, осторожно соединить их, и тогда получится основной, полный вариант этого произведения?

Попробуем сами проделать такую операцию.

Но сначала несколько пояснений.

В русском фольклоре давно известны шуточные сказки и анекдоты о глупых людях — пошехонцах. Еще в 1798 году вышла книга Василия Березайско- го «Анекдоты древних пошехонцев». Рассказы о пошехонцах широко использовал М. Е. Салтыков-Щедрин в «Истории одного города». Пошехонье — вполне реальное место, расположено в Ярославской области.

Подобные рассказы о глупцах есть у немцев (там их называют «шильдбюр- геры» — жители городка Шильда), у шведов (там они — жители местечка Сёдерталь); у финнов это обитатели Хяме, у ирландцев — городка Керри. А по всей Болгарии ходят рассказы о габровцах, о необыкновенной их скупости (у них даже кошки без хвостов: быстрее дверь закроешь, печь меньше топить надо). В городе Габрово теперь каждый год 1 апреля проходят международные фестивали юмора и сатиры, устраиваются выставки карикатур. Конечно, и в Пошехонье, и в Сёдертале, и в Габрове живут такие же, как и в других местах, люди, ничуть не глупее или расчетливее других, но... так уж получилось, и никто на эти шутки не обижается. В наши дни это образы собирательные.

Так вот, в Карелии тоже есть такие рассказы — о нерасторопных киндасов- цах, жителях деревни Киндасово. Карелы издавна живут вместе с русскими, дружат с ними. Некоторые анекдоты о киндасовцах и пошехонцах почти дословно совпадают, и кто от кого позаимствовал их — для нас сейчас не столь важно.

Киндасовцы встречают в лесу охотника с ружьем и спрашивают его:

— Чего это ты ходишь здесь?

— Вот, — говорит, — пришел на охоту.

— А что это у тебя за штука такая на плече?

— Это ружье. Из него я стреляю птиц и зверей.

— Продай ты, братец, — говорят, — нам это ружье.

— Ладно, — говорит, — продам.

— А много ли возьмешь за него?

— Три рубля.

— Дадим, братец, по три рубля!

Они все дают ему по три рубля. Увидели пороховницы.

— А это что за штука? — спрашивают.

— Это пороховницы.

— Пороховницы? Много ли надо заплатить?

— Рубль.

Дают все по рублю. Купили. Что делать дальше, не знают.

— Как же его теперь, —‘ говорят, — заправляют и как из него стреляют?

— Заправляют его так: эту мерку насыпьте пороху, другую мерку дроби. А потом нажмите на курок и стреляйте.