ДОНАЛЬД: Да.

МИССИС ФЕНУЭЙ: О чем тебя не спроси, ты вечно бубнишь в ответ что-то односложное, лишь бы поскорей от меня отговориться.

ДОНАЛЬД (встает и подходит к окну): А как ты хочешь, чтобы тебе отвечал? Скажи и я отвечу!

МИССИС ФЕНУЭЙ(Откидываясь на диване): Все, тс-с. Жара-то какая, просто страсть. Сегодня у меня снова перед глазами черные точки. Когда вернусь в город, мне, похоже, опять придется пойти на мануальную терапию. Как представлю себе, что окажусь в этой ужасной коморке прямо в разгар августа, так сразу в голове мутится. Надо было нам, все же, оставаться на улице Макферсона, там у нас, хотя бы, комнаты выходят на юг. А теперь у него хватает наглости предлагать мне подыскать себе местечко подешевле! И мало того, заявлять, что раз нас только двое, то я вполне могу и обойтись без служанки. Хочет, чтобы я избавилась от Анны! Он ведь так и написал, да?

ДОНАЛЬД: Да.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Он знает, что я не могу без Анны. Он сказал это нарочно что бы меня позлить. Куда же я дела эти таблетки эмпирина? Анна вечно рассовывает вещи по таким закуткам, где их потом век не сыщешь. Старая стала, рассеянная. Она их и за чайный сервиз могла засунуть, с нее станется. Ты вообще меня слушаешь, Дональд?

ДОНАЛЬД: Да. Что ты сказала?

МИССИС ФЕНУЭЙ: О! Я лежу здесь совершенно беспомощная, голова у меня раскалывается, а ты витаешь себе в облаках! (Зовет служанку). Анна!

АННА: Да?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Где мои таблетки?

АННА: В вашей сумочке. Хотите их принять?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да.

Анна уходит и возвращается с таблеткой.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Не представляю, как я наберусь сил для этой партии в бридж. Я не стала отказываться только потому, что слишком испереживалась, и мне просто необходимо как-то развеяться. Миссис Винсент превратилась в невыносимую зануду, с тех пор как увлеклась этим мистицизмом. Всякие там кузены, жившие в пятом или шестом колене, шлют ей теперь послания. Лично я ни слову из этого не верю! Анна. Ты не забудешь погладить мою белую льняную блузку?

АННА(выходя из комнаты): Нет, мэм.

МИССИС ФЕНУЭЙ: До чего же она сделалась вялой — прямо рыба варёная. Только и знает «нет, мэм, да, мэм»: и все одним тоном. (Берет в руки письмо). Твой отец тут пишет, что лучше тебе не нацеливаться на поступление в колледж этой осенью, раз уж…

ДОНАЛЬД: Не надо!

МИССИС ФЕНУЭЙ: Ты о чем?

ДОНАЛЬД: Не читай больше!

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да, ты в своем обыкновении. Если тебе что-то неприятно, то прямо ты взглянуть на это не можешь. Хочешь всю жизнь так и оставаться ребенком. Что ж, очень скоро ты сам убедишься, что это невозможно. Тебе придется научиться брать на себя какую-то ответственность, особенно теперь, когда твой отец ушел восвояси, да еще, скорее всего, и спутался с какой-нибудь дешевкой!

ДОНАЛЬД: Я не обязан делать того, чего не хочу! (Он встает и снова подходит к окну). Не обязан быть не таким, какой есть! (В отчаянье оборачивается к ней). Господи, мама, я не хочу возвращаться домой! Я ненавижу это место! Ненавижу! Там я словно в какой-то жуткой западне. (Он закрывает лицо ладонями и садится на подоконник). Кругом кирпичные стены, да бетон, да… черные пожарные лестницы! Их-то я больше всего и ненавижу — эти пожарные лестницы! Неужели людям, что живут в этих клетушках, больше не от чего спасаться, кроме как от огня?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Дональд! Перестань эти странные разговоры!

ДОНАЛЬД: Вчера мне приснилось, что на одной такой я побывал.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Где побывал?

ДОНАЛЬД: На пожарной лестнице. Бесконечной черной пожарной лестнице. Я все бежал и бежал, вверх и вниз по ступенькам, но так никуда и не пришел. Наконец я остановился, потому что уже не мог бежать дальше, и тогда эта черная железная громадина стала свиваться вокруг меня точно змея! Я не мог дышать!

МИССИС ФЕНУЭЙ: Все, перестань! Это просто преступление с твоей стороны — заставлять меня выслушивать подобные ужасы при моем нервном состоянии! Что ты вчера ел перед сном?

ДОНАЛЬД(резко рассмеявшись): Ну да, вали все на пищеварение! …Я пойду.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Куда ты?

ДОНАЛЬД: Я же сказал. На озеро.

МИССИС ФЕНУЭЙ: Вечно ты туда рвешься! И всегда в одиночку — это ненормально! Прежде чем уйдешь, напомни Анне еще раз насчет моей белой льняной блузки. Наверняка у нее уже из головы вылетело и … ой, Дональд! Пока ты не ушел, не мог бы ты почистить мои белые лайковые туфли?

ДОНАЛЬД(рассеяно): Твои белые лайковые туфли?

МИССИС ФЕНУЭЙ: Да. Сделаешь это для матери? (Встает). Я бы и сама их почистила, но у меня уже не осталось никаких сил. От этой жары голова у меня кружится как юла. Батюшки! Волдырь у меня откуда-то взялся на стопе, прямо на самом виду! А что, Сатэдэй Ивнинг Пост нам больше не приносят? (Убирает со лба влажные от пота волосы). Мне бы дома отсидеться, а то это озеро так и слепит глаза, у меня там голова точно закружится, если пойду берегом. И зачем только мы взяли коттедж на таком отшибе, непонятно. Куда задевался номер «Правдивой истории?» Я обещала дать его почитать миссис Винсент. Дональд! Опусти штору! От этого озера столько блеску, что глазам больно.