Тинг жадно схватил колбасу, а Брег сунул морду в сумку и… вытянул из нее зеленый лук, другой батон колбасы, поменьше, и замаскировал ими недостачу…

На прежней квартире Соломатиных новая хозяйка, Анна Павловна, ползала по коридору, в коридоре был расстелен лист линолеума, и Анна Павловна крохотными ножницами отстригала лишние куски. Дочурка Анны Павловны пыталась помогать, то есть откровенно мешала.

Соломатин появился в дверях, в руках он вертел ключ.

– Извините, я по привычке открыл, вот…

Анна Павловна от неожиданности чуть не вскрикнула и испуганно уставилась на Соломатина. Из-за маминой спины выглядывала дочь.

– Я здесь раньше жил, – смущенно объяснил Соломатин. – Понимаете, у меня собака пропала… Желтенькая такая, в пятнышках. Если собака придет, она придет сюда, она ведь новый адрес не знает… – Потом взглянул на расстеленный линолеум. – Вы будто маникюр делаете. Дайте мне нож и линейку какую-нибудь…

Анна Павловна поднялась с пола:

– Семья у нас без мужчин. А найти кого-нибудь… Я вас понимаю – к собаке ведь так привыкают!..

Теперь уже Соломатин ползал, вымерял, чертил.

Появилась старуха, мать Анны Павловны, и увидела Соломатина.

– Все-таки стелешь на пол клеенку! Где ты его раздобыла, этого типа?

– Мама! – попыталась остановить ее Анна Павловна.

– Сколько этот мастер с тебя содрал?

– Мама, это не мастер!

– Мастер не мастер, больше чем на пол-литра не давай! – приказала мать.

Анна Павловна расхохоталась.

– Я непьющий! – отозвался Соломатин, все еще ползая на коленках.

– Знаем мы вас, непьющих, – ядовито ввернула старуха, – и не канючь! Трешницу получишь – и гуляй!

Соломатин улыбнулся:

– Ну что ж, по дороге к вам я уже рубль двадцать заработал…

– Чем? – спросила старуха.

– Пением… Пел на улице…

– Надо же! – заохала старуха. – Милостыню, выходит, просил.

– У меня пропала собака, – вернулся к главной теме Ефрем Николаевич. – Желтенькая такая…

– Желтенькая! – повторила старуха. – Ясное дело – алкоголик! Желтые собаки ему мерещатся, серые крысы, зеленые змеи… Неужели во всем городе нельзя было сыскать трезвого мастера?

– Если собака придет, – мямлил Соломатин, – и вас увидит – она убежит!

– Я такая страшная! – пошутила Анна Павловна.

– А он чужих не признает. У собак это бывает… Конечно, квартира наша, то есть ваша, небольшая… – гнул свою линию Соломатин, – но я на раскладушке, скромно…

– То есть как – на раскладушке? Зачем? – ахнула Анна Павловна.

– И думать не смей! – крикнула старуха. – Дочь мне скомпрометируешь!

– Это я-то? – удивился Ефрем Николаевич. – Пустите меня, пожалуйста… На лестнице жить холодно. Я где-нибудь в уголке, я мешать не буду… Собака придет – и мы сразу исчезнем.

– А если она год не придет?! – вслух подумала Анна Павловна.

– Не надо смотреть на жизнь так мрачно, – посоветовал Соломатин, чувствуя, что хозяева сдаются.

– Мы-то, – вздохнула старуха, – мечтали об отдельной квартире, а тут жилец навязался…

– Может быть, вы не поняли, – осторожно пояснил Соломатин. – Я ведь только на ночь! Днем я мешать не стану, днем здесь будут дежурить дети!

– Дети! – радостно повторила девочка. – А как зовут вашу собаку?

– Тинг!

Тут в двери появился Шура и, вытягиваясь по-военному, доложил:

– Ответственный дежурный по собаке Ельцов!

– Караул! – в ужасе прошептала старуха.

Назавтра в школе привычно репетировал хор. Только лишь под роялем не было видно Тинга.

И тут отворилась дверь – и, пылая щеками, вошла, нет, вплыла торжествующая завуч.

– Стоп! Стоп! – недовольно покрутил головой Ефрем Николаевич. – Извините, Наталья Степановна, на двери ведь вывешено: «Идет репетиция».

– Но у меня для вас сюрприз!..

Наталья Степановна сунулась в дверь, взяла за плечико и ввела в зал Андрюшу. Он застенчиво улыбался.

– Андрюша согласился поехать с нами на фестиваль! – Завуч не говорила, а сладостно пела. Не хватало лишь музыкального сопровождения. – Я директора интерната уговорила и Андрюшиного отца тоже уломала!

– Отец так сказал. – Тут Андрюша стал подражать голосу Вешнякова: – «Ну, раз ты по геометрии схватил пятерку, ну, если они там без тебя погибают, заваруха такая, все ходят, шумят, выдай им гастроль, чтобы отвязались. Но только в первый и последний раз. Улавливаешь?..» Я, конечно, уловил. Почему не смотаться в Москву на три дня, раз заменить меня некем. Хотя, конечно, дни уходят…