слово. Он лишь ухмыльнулся.

– Топлесс?

– Что?
– спросила она, на мгновение ослепленная белизной его зубов.

– Топлесс. Ты загорала топлесс?

– Нет, не топлесс.

– Почему? Боишься, что будут подглядывать?

– Нет. Надоедливых соседей.

Он громко рассмеялся, его глубокий, раскатистый смех сотрясал его широкую

грудь. Карен вспомнила, как он выглядел голым. Темный цвет кожи, позолоченные

волосы, от закручивающиеся в влажные кольца от пота, плотно-коричневые соски.

– О мой Бог! Ты бы послушала себя!
– Она подняла глаза от широкой груди

покрытой мягким хлопковым пуловером.

– Ты здесь одна?
– вдруг спросил он.

– Эм… Типа… Я..

– Как ты можешь быть «типа одной»? У тебя есть муж?

– Нет, но…

– Любовник?

– Нет, - затем, когда его брови взлетели вверх на ее решительный ответ, она ровно

сказала.
– Не со мной.

– Отлично! Я тоже одинок. Мы можем делать что-то и вместе. Это принесет

гораздо больше удовольствия.

Скрестив руки на груди, не из-за своей нервозности, Карен нетерпеливо топнула

ногой.

– Что мы можем делать вместе?
– когда она услышала свои слова, то побледнела.

Потрясающе, Карен, просто потрясающе!

– Что-то, что сразу приходит мне в голову, - он шагнул вперед, встав нос к носу.

Он был одет в шорты. Она кожей ощущала волосы на его ногах.

– Что?
– спросила она голосом, звучащим как наждачная бумага.

– Что-то, что делают двое.

– Что?

– Теннис.

Она подняла голову и встретила его дразнящую улыбку.

– Теннис?

– Да. Ты подумала о чем-то другом?

Она густо покраснела.

– Нет, конечно нет, - солгала она.

– Ты играешь, не так ли?

– Играю в теннис?

– Разве это не то, о чем мы говорим?
– он насквозь видел ее ложь.
– Я играю.

Иногда. В каком ты классе?

– А плюс, а ты?

– Б в лучшем случае. Видишь? Было бы неинтересно для тебя.

– Лучше чем наоборот. Если бы ты была лучшим игроком, мое мужское эго этого

бы не перенесло.

Она серьезно сомневалась в этом. Любому мужчине, настолько дерзкому, чтобы

бегать глазами по не совсем одетому телу женщины, которую он встретил пару часов

назад, стоит волноваться о смертности своего эго.
– Как ты относишься к подводному

плаванию?

– Я боюсь акул, - она посмотрела на него многозначительным взглядом, и он снова

засмеялся.

– Там прячется двойной смысл?

– Если обувь подходит…

Карен резко остановилась, когда он поднял руки и запустил пальцы в её волосы. Он

разделил их на густые, волнистые пряди по обе стороны от её головы.

– У тебя красивый цвет волос, - откровенно сказал он. Он изучал каждую влажную

прядь, которая скользила сквозь его широко разведенные пальцы.

– Спасибо.

– Я не мог сказать подобное, когда они были собраны в конский хвост. А сейчас

говорю, - его руки замерли на ее плечах, перед тем как опустились к груди, измеряя

волосы.
– Я был не прав, они длиннее. Они доходят до… - его пальцы коснулись ее кожи, -

сюда, - закончил он шепотом.

От поглаживания его пальцев у нее набухли соски. Долгое мгновение, еле дыша,

они смотрели друг на друга. Он хотел прикоснуться к ней, попробовать сладость ее рта,

потерять себя в ее запахе, но ее наивный взгляд и легкая дрожь тела говорили, что она

была не готова. Он не хотел снова напугать ее.

Он отступил, и она вырвалась из транса его убаюкивающего голоса.

– Что ты делаешь сегодня вечером?
– спросил он.

– Я не уверена.

– Когда ты будешь уверенна?

Она попыталась избежать его глаз. Они имели какую-то мистическую силу. Когда

она смотрела прямо в них, казалось, что она вся отдается его воле.

– Я действительно не хочу строить никаких планов, - подстраховалась она.
– Это

неделя каникул, чтобы отдохнуть, расслабиться, делать то, что я захочу.

– Ясно, - когда он пришел, то не представлял, как все обернется. Возможно, они

были бы уже в постели, или же полузащитник выкинул бы его вон. Он оценил свое