Глава 1.

Быт.

Золотой луч, рожденный ярким светом возрождающегося солнца, осветил крохотное оконце. Луч новой жизни осветил лик Божьей матери, набросанный углем на потолке. Это творение Юпитера. Желая спасти меня, тот написал лик святой девы над моей кроватью. Творение изрядно истерлось, и трудно было догадаться, что изображено на стене, поскольку Юп был скверным художником, но этот лик был для меня нечто большим, чем узор нечетких линий. Это была моя икона, коей я молилась каждую ночь, едва моя голова касалась подушки. Юпитер дал мне имя Яна, но никто этого не знал. Моим именем стал мой позывной "ноль два" или "второй номер". Семнадцать лет я прожила в крохотной комнате пять на четыре метра со своим отцом Юпитером. Я обожаю этого пугливого мужчину. Несмотря на ужас моего положения, он подарил мне детство. Очень часто своими толстыми, короткими пальцами тот сшивал мне новые корявые платьица непременно большие на три размера. Несмотря на это, я обожала, эти наряды и гордилась ими. Каждый раз, когда я увлекалась какой-нибудь игрой и пачкала наряды, Юпитеру пришлось успокаивать меня и утешать. Для меня каждый наряд был подобен святыне кою нельзя пятнать. Все время мы проводили вместе, не расставаясь не на секунду. Мы гуляли, пели, танцевали и резвились. Папа Юп - главный мужчина в моей жизни пусть и не родной по крови.

Едва лучи солнца касались земли, я уже была на ногах. Пританцовывая и напевая, я прыгала к кровати Юпитера и легонько шлепала его ладошками. Юпитер просыпался тяжело, с тяжким стоном тяжелораненого страдальца, насильно возвращаемого к жизни. Я давала ему поспать несколько минут и повторяла попытки разбудить его. Он тяжко пробуждался и еще несколько минут ходил с закрытыми глазами, постанывая на ходу, словно живой мертвец. После завтрака мы отправлялись на прогулку. Мы бегали по зеленой травке. Юпитер любил напевать песенки, и я громко хихикая, кружилась в такт мелодии. Мы пропадали на улице до самого вечера. Обедали и ужинали усевшись в траве в самой заброшенной части Тасмании. В месте в коем никто никогда не был и место густо заросло деревьями и травой.

Идиллия продолжалась до семи лет. Именно в этом возрасте отец начал свои беспощадные тренировки. Каждый божий день он тренировал меня до первой крови, не щадя и морально насилуя мой природный мягкий характер. Он заставлял меня бегать до изнеможения, отжиматься до упада и растягиваться до боли. Мышцы болели, связки рвались как гнилые нитки. Каждый день я плакалась в плечо Юпитера. Тот говорил, что я должна держаться изо всех сил. Но с какой целью объяснить не смог.

Он, конечно, знал, зачем отец так поступал со мной, но упорно молчал. Альберт проверял мою стойкость и волю. Так продолжалось до семнадцати лет.

Я упорно переносила тренировки и изуверства. Привыкла. Но я не могла поверить в то, что данный человек мой отец. Я разговаривала с ним только в случае крайней необходимости и то сквозь зубы, и, не сдерживая бурлящего в крови гнева.

Альберт же, как не странно, пытался подружиться со мной. Часто я ловило его улыбку, адресованную мне. Эта улыбка пугала меня. Так могут улыбаться только особи дьявольского происхождения или кровожадные изверги. Никто, ничего не знал о нем. Даже я. Только одно я знала о нем точно. Он дьявольски умен и силен. Ему принадлежат все агенты ФБР, ФСБ, полиция, судьи, политики и т.д. и даже Богу не удастся сломить его.

Альберту уже немного за шестьдесят лет. Он уже стар, но очень крепок и вынослив для своего возраста. Его тело по-прежнему бугрилось стальными мышцами, а острый взгляд, казалось, разгорелся еще ярче. Он ничего не имел, но это ему было не нужно. Единственное, что он желал это иметь во мне союзника, но эта мечта была несбыточна. Я шарахалась от него в сторону и при возможности пряталась.

Я стала бояться себя, старалась очистить свою гнилую душу от поселившейся в ней ярости и глупого, но беспощадного гнева. Мужчины группы смирились с тем, что в их владениях живет девушка, но мое поведение веселило их. Я не такая как они, но этого им не объяснишь. Мне безумно хотелось крушить и уничтожать все вокруг, и эти чувства отравляли мое сердце. Из-за этого разногласия я замкнулась в себе, и отказывалась говорить с кем бы то ни было, (исключение Иннокентий и Юпитер). Словно улитка, я прятала свои истинные чувства под прочным панцирем. Я не надеялась бежать, но и мне не хотелось жить. Словно лист я вяло кружилась по течению, не предпринимая никаких попыток вернуть себя к жизни. Иногда ледяное безразличие уступало место внезапному и неудержимому гневу.

Больше всего я ненавидела отца. Я знала, с какой целью он тренирует меня, но он не мог знать, что растя преемника, он растит и своего палача.

С самого утра после зарядки и скудного завтрака я ждала отца. Я выбирала самые потаенные и необитаемые места группы, но Альберт неизведанным чутьем находил меня и гнал на тренировку. Мне страшно не хотелось идти и мою голову посещали страшные мысли с пугающей регулярностью "Не убить ли родного отца?".

Мне нравился только бег. Тасмания за годы моего взросления, отстроилась и увеличилась в несколько сотен раз. Появился небольшой парк на окраине моего города. Там никого никогда не было. Каждый день, несколько часов подряд, под бдительным наблюдением я бегала по парку, отрабатывая минимальный километраж в десять километров. Несмотря на мертвую серость бетонных стен, парк процветал и жил. Часто попадались зайки и белочки. Он шумел, пел и шелестел листьями и этот шум напоминал мне биение живого сердца, отстукивающее ритм в неживой плоти. После бега я тяжко вваливалась в душ, с трудом переставляя ноги.

После обеда отец находил меня, и мы направлялись на крышу группы Franklinsystem. Это гигантская, каменная башня принадлежащая Радисту. Взобравшись на крышу гигантской башни, отец давал мне винтовку. Прямо под башней находилось огромное поле, огороженное колючей решеткой и невысоким забором. Там было множество мишеней. Это были соломенные чучела, напоминающие человека. Некоторые чучела фиксировались на передвижной механизм и по команде Альберта, человек в башне Радиста запускал механизм. Тогда мишени приходили в хаотичное движение. Некоторые "люди" стояли или сидели на открытых местах. По ним было не сложно попасть, но некоторые прятались и скрывались в кустах, таились в кронах деревьев или выглядывали из-за стволов деревьев. Расположение мишеней менялось регулярно.

Лишь вечером мне удавалось отдохнуть. Этот час я посвящала Юпитеру. Мы просто сидели у окна или прогуливались по парку.

Каждый новый день дарил мне новые испытания. Я вставала с постели, едва луч солнца касался серых бетонных стен группы. Для чего я это делала? Я хотела остаться одной. Молча пройтись по двору и коридорам группы, насладиться тишиной и уединением, пока отец не нашел меня. Мне хотелось послушать шорохи и звуки просыпающейся природы. Совсем неподалеку находился лес, и громкие трели птиц успокаивали меня. Высокий забор скрывал медленно пробуждающееся солнце. Это расстраивало. Но, несмотря на это, я садилась на траву у самого забора и вслушивалась в звуки жизни. Я любовалась свободой, столь близкой, что можно коснуться ее кончиками пальцев, но и столь недосягаемой.