Теперь, получив распределение в столицу, Леха вспомнил все эти разговоры.

— Ма, ну чем Питер хуже? Я вообще Москву не люблю! Шумная, суетливая, народ какой-то злой… На улице никто никогда не остановится, не подскажет, как пройти! Да и в армию я, честно говоря, не очень… Хватит с нас и отца!

В глубине души он все же испытывал чувство гордости: как же, из всего курса его одного направили в Москву, да еще и в „ящик“! Правда, почему-то в направлении написали, что место работы — в/ч 17835. „Наверное, из соображений секретности!“ — решил он, и чувство гордости только усилилось.

На поверку „ящик“ оказался самым обычным НИИ, располагавшимся во вполне современном многоэтажном здании в одном из новых районов Москвы. Впрочем, и сама работа, на первый взгляд, ничем особо секретным не отличалась. Как и в студенческой научно-исследовательской лаборатории, Алексею поручили программирование новых микросхем. Предназначения их он не знал, но догадывался, что управлять они будут вовсе не станками на конвейере какого-нибудь машиностроительного завода.

Первое время он жил в институтской гостинице для приезжих, но уже спустя два месяца ему, к большой зависти остальных рядовых сотрудников, неожиданно предоставили однокомнатную служебную квартиру. Тут же на Юго-Западе, совсем недалеко от института. А прямо перед Новым Годом случилось событие, вызвавшее еще большее удивление и уже открытую неприязнь даже среди старых работников НИИ — Алексею предложили загранкомандировку. Да не в какую-нибудь Болгарию или Польшу, а в самую что ни на есть капиталистическую ФРГ!

— Тебя что, правда, в Дюссельдорф отправляют? — с нескрываемой завистью спросил его новый институтский дружок Олег Липкин.

— Да, там конференция какая-то по микропрограммированию будет — как раз моя тема. Я уже и документы в аспирантуру подготовил, „диссер“ буду готовить! — гордо ответил Алексей.

— Странно… — задумчиво сказал Олег, — Это, вообще-то, и моя тема тоже… А я все-таки здесь третий год!

И с недовольным видом отошел от Захарова.

В институтской столовой к Алексею неожиданно подошел начальник 1-го отдела Анатолий Викторович Сагдеев. Чем конкретно он занимался, никто не знал, но поговаривали, что помимо своей основной должности, он является еще негласным сотрудником органов — „сексотом“. Ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение никто, разумеется, не мог, да и не пытался — а вдруг!..

— Алексей Алексеевич, загляните ко мне после перерыва! — вполголоса сказал он Захарову и, словно ничего не произошло, направился со своим подносом искать свободное место.

„Сейчас начнет инструктировать, как вести себя на „вражеской территории“, — недовольно подумал Алексей, подходя к кабинету Сагдеева и вспоминая многочисленные истории и анекдоты про эти инструктажи. Однако то, что он услышал в этом кабинете, привело его в полное замешательство.

— Алексей Алексеевич! — негромким вкрадчивым голосом обратился к нему начальник 1-го отдела, — Вас не удивило, что вы, молодой специалист, без году неделя как окончивший институт и попавший в наш НИИ, сразу получили служебную квартиру? А тут еще и эта поездка в ФРГ… Что вы сами думаете по этому поводу?

От неожиданного вопроса Леха растерялся.

— Ну… видимо, я не самый плохой специалист… — неуверенно начал он.

— Ладно, не гадайте! — Сагдеев изобразил некое подобие улыбки, — Все значительно проще!

Он достал из ящика стола какую-то, завернутую в газету, небольшую „колбаску“.

— Соответствующими органами было решено привлечь вас к одной весьма важной операции. Вижу, вы уже обратили внимание на этот пакет…

Он развернул газету — внутри оказался небольшой столбик обычных пятикопеечных монет.

— Это вы должны отвезти в Дюссельдорф. Не удивляйтесь и не старайтесь выяснить назначение и смысл этой посылки. Вам это не нужно! — последнюю фразу он произнес с мягким нажимом, — Просто доставите туда, куда я вам укажу — и все! Дальнейшее уже сделают другие люди. Да, кстати, не пытайтесь узнать, кто эти люди — это может закончиться для вас не очень хорошо! И вовсе не обязательно по нашей вине…

Из дальнейшего разговора Алексей понял, что пакетик с монетами следовало просто оставить в камере хранения в аэропорту Дюссельдорфа. Номер ячейки Сагдеев ему назвал и попросил не записывать, а лишь хорошенько запомнить. В дальнейшем он несколько раз переспрашивал у него этот номер, с удовлетворением отмечая, что Алексей действительно запомнил его хорошо.

— От вас требуется только одно — найти разумное объяснение этому пакету на таможне! — разъяснял Сагдеев Захарову суть его задания, — Как здесь в Москве, так и там в Дюссельдорфе. Впрочем, я уверен в вашей фантазии и изобретательности. В Москве мы вас, разумеется, подстрахуем, но, имейте в виду, если нам придется вмешаться, то операция будет сорвана и придется искать другие пути доставки посылки. А это, как вы понимаете, время…

Из кабинета Сагдеева Леха вышел в совершенно растрепанных чувствах.

В попытках придумать какой-нибудь хитроумный способ перевоза посылки через границу он провел несколько оставшихся до поездки дней, пока, наконец, не понял всю их бессмысленность. Наверняка, все способы тайно что-либо вывезти были уже давно и хорошо изучены всеми таможенниками мира, и придумывать что-то новое, было пустой тратой времени. Следовательно, нужно было просто найти разумное объяснение, зачем он тащит с собой в Германию эти несчастные пятаки. Но и здесь его фантазия оказалась бессильной и он, как это не раз случалось перед экзаменами в институте, махнул на все рукой, надеясь, что решение придет само собой, когда будет просто некуда деваться. На помощь или подсказку Сагдеева рассчитывать не хотелось — это могло повлечь за собой потерю всех неожиданно доставшихся ему привилегий.