Шрифт:
— Месть свершится!..
Вскрикнув, Будимир пробудился, рывком сел на ложе, отирая ладонью взмокший лоб. В покое стояла тишина — только снаружи доносились тихие голоса ночной стражи да шуршали мыши. Все было тихо и спокойно, но князю вдруг почему-то стало страшно.
Бесшумно распахнулась дверь. Не потревожив половицы и спавшего у порога холопа, в изложню шагнул высокий старец с суковатым посохом. Очи его горели, как два угля.
— Спишь? — воскликнул он, пристукнув посохом об пол. — Спишь и беды над собой не чуешь!
Приглядевшись, Будимир с содроганием узнал старого волхва, который несколько лет назад повстречался ему по дороге в Ладогу.
— Отче… — только и мог вымолвить он. — Но как…
— Молчи, неразумный!.. — Глаза волхва метали молнии, и не дрожавший перед урманскими мечами князь почувствовал, как по спине побежала струйка липкого холодного пота. — На тебя боги Пресветлые надежду возлагали, а ты веры их не оправдал!.. Гляди, землю упустишь, а с нею и жизнь саму!
Придвинувшись ближе, он ткнул пальцем в грудь князю, заставив его отшатнуться к стене.
— Что ты молвишь, старик? В чем вина моя? — нашел в себе силы спросить Будимир.
— Зри, неразумный!
Яркая вспышка света заставила Будимира зажмуриться, закрыть глаза руками. А открыть их снова он не поспешил… Ибо перед мысленным взором предстало новое видение. Всадник осадил невысокого косматого конька, озираясь окрест.
Скроенные из кожи и мехов одежды его скрывали ладную статную фигуру, длинный плащ вился за плечами. Выпрямившись в седле, он смотрел, казалось, в самое лицо Будимира. Черты его оказались странно знакомыми, и в тот миг, когда он чуть повернул голову, князь его вспомнил.
Тот самый парень-викинг, из камня добывший заговоренный меч и сражавшийся им с рыжебородым славянином. Теперь он чуть повзрослел, стал мужем и воином. Молодая бородка и усы делали его трудноузнаваемым, но меч, тот самый меч с причудливо выкованной рукоятью, был приторочен у него к седлу! И всадник любовно коснулся его ладонью. Потом тронул коня пятками и пустился в путь…
— Зрел?
Будимир отнял ладони от лица и кивнул.
— Он спешит сюда, — без обиняков сообщил старый волхв. — А по пятам за ним идет судьба. Сумеешь угадать, что угодно богам, — получишь власть и силу. А не сумеешь или сил не хватит… — Он сурово покачал головой.
— Перуном клянусь! Не минует меня чужанин! — воскликнул Будимир.
Старый волхв тихо покивал и, не прибавив более ни слова, повернулся, пошел к двери и исчез, не создав ни малейшего шороха. А Будимир до рассвета не сомкнул очей.
Глава 11
Еще на полпути я узнал, что этой весной князья Гардарики собрались и с дружинами и народом выгнали викингов за моря. Некоторые пали в этой битве, были и такие, о ком слава уже гремела, встречая меня на пути. Одним из таких героев был молодой — ненамного старше меня — князь Вадим, за отвагу прозванный Храбрым. Будто бы первым он с горсткой воинов прорвался к драккарам и сумел пробить у многих днища. Когда разбитые викинги стали скатывать корабли в воду, оказалось, что спасаться им не на чем — и в схватке у двух уцелевших судов пали многие волки морей.
Ладога, куда я добрался уже в конце весны, мне понравилась. Это был большой город на берегу озера Нево, стоявший в устье широкой реки. Еще издали, подъезжая, я увидел земляные валы, на которых возвышались сложенные из вековых дубов стены детинца. На склонах холма раскинулся посад. Накатанная дорога спускалась к берегу, где была пристань и стояли рядами клети для товаров. Несмотря на то что только кончалась весна, у пристани покачивалось на волнах больше десятка больших кораблей и несколько малых лодок. Среди судов я с удивлением узнал торговые шнеки и кнарры викингов, плоские насады бодричей и даже одно урманское судно. Малые лодьи принадлежали местным купцам. Торг у берега уже кипел — кто-то грузился, кто-то только подошел к берегу. Слышались крики и шум.
На меня сперва долго не обращали внимания. Как я узнал из разговоров, Ладога была княжеским городом. Здесь сидел собственный князь, коему принадлежало больше половины всех ладожских лодей. Он был в числе тех, кто совсем недавно выбил викингов из Гардарики. Об этом и кричал какому-то урману невысокий, крепко сбитый человек, судя по всему, купец.
— Здеся наша земля, и ты нам обычая не рушь, а не то вспомянем, как мы недавно с князем Будимиром вашего брата взашей вытолкали! — шумел он, наступая.
Ворон мне немного растолковал тонкости наречия ильменьских словен, которые населяли Ладогу, и я хорошо понял купца.
Слова его мне понравились — каждый купец еще и воин, ведь сколько надо смелости, чтобы пускаться с товаром в дальний путь! Тут и бури со штормами, тут и мели, и острые зубья скал, на которые ураган швыряет корабль, стремясь доставить наслаждение морскому великану Эгиру и Вана-Ньёрду, богу и хозяину морей. Тут и викинги, караулящие суда. И если столкновение со стихией влечет за собой гибель, то боевой драккар на горизонте заставляет сильнее биться любое сердце — бурю опытный мореход одолеет, а от волков морей — викингов — нет спасения.