Шрифт:
Я бы мог сказать очень многое, но меня толкнули в спину и заставили переступить порог…
Что рассказывать дальше! И так уже все ясно! Священные костры, зажженные жрецами, будут гореть всю ночь, а наутро княжеский колдун перережет мне горло во славу Перуна. Старый владыка Огнеслав отказался помогать ему, но мне-то что из того? Ночь уже перевалила за середину, и совсем скоро настанет рассвет — последний рассвет в моей жизни. Но я спокоен — я помню, что всякий, ступивший на Дорогу богов, должен умереть. Суд Светлых присудил меня к смерти, и я встречу ее достойно, как подобает викингу и Лесному Всаднику.
Но если бы хоть кто-нибудь мог понять, до чего же мне хочется жить!..
Глава 12
В тот день отгремела первая гроза, и старый жрец принес благодарность Перуну за благословение полей. По приметам выходило, что надо ждать доброго урожая.
Будимир, заставший Огнеслава и остальных перед изваянием, не стал мешать жрецам, но когда они, проведя зачин и благословив собравшихся гражан на трапезу, удалились, разыскал их у землянок. Подходя, он сорвал с головы шапку, отдал поклон и заговорил, равняясь:
— С нуждой я к тебе, владыка Огнеслав, и к вам, владыки!
Зарница невольно отступила на шаг, словно речь должна была пойти о ней. Будимир заметил ее напряженное лицо, но не повел и бровью, словно не узнал девушку.
— Я о благословении для дела моего богов просить хочу, — сказал он. — Испросите у Светлых для меня подмоги и удачи, а уж я любые жертвы им принесу. Меня вы знаете — я за свое дело и кровь девицы пролить готов, коли что!.. Вам их помыслы ведомы — замолвите за меня слово.
Огнеслав покачал головой, про себя удивляясь упрямству ладожского князя.
— Я помыслы богов чую, — молвил он. — Уж коли они благословения на что-то не дают, их проси не проси, а лишь хуже сделаешь. И вперекор им идти — самому себе яму рыть. Остановись, княже! Гляди, как бы худа не было!
— Это что же! — вспылил Будимир. — Без божьего благословения и жить не моги!.. А я докажу! Не вы — так мой человек все сделает, и Перун увидит, что я могу! Я докажу, что у меня есть сила и право той силой пользоваться!
Четверо жрецов молчали. Напоровшись на стену их немоты, Будимир отшатнулся и, как в последнюю надежду, вцепился в Зарницу, встряхнул ее за плечи:
— Ты-то веришь мне, Перуница? Ты мне во снах являлась — должна лучше прочих ведать, что на самом деле боги Светлые себе о нас, людях, мнят!.. Ну, молви слово, что я могу вершить задуманное! И что человек может заставить богов замечать себя и служить себе!.. Я буду самовластным князем и по-княжески буду решать, как мне говорить с богами, какие им жертвы нести!
— Худое ты задумал, князь! — попробовал усовестить его Ведомир. — Слухами земля полнится — о новой усобице печешься!.. Гляди, не истощилось бы терпение богов!
— Я во славу их кровь человека пролить готов! — Будимир, как сокол, вскинул голову, дернув кадыком. — Принесу жертвы — умилостливлю Светлых! Раз говорил и еще повторю — не поскуплюсь ни добрым молодцем, ни красной девицей!
Словно пред ним уже был назначенный в жертву Перуну человек, князь с силой сжал плечи Зарницы. Девушка онемела от пышущей из него ярости и разлепила губы лишь единожды, чтобы выдавить:
— Любишь без дела чужую кровь лить — гляди, как бы свою пролить не пришлось вскорости!
Услышав ее слова, Будимир отшатнулся, словно его ударили по лицу. Несколько мгновений он глядел на Зарницу, потом отодвинул ее от себя, прошептал: «И ты тоже!» — и, чуть пошатываясь, пошел прочь.
Четверо жрецов смотрели ему вослед.
— Быть худу, — вздохнул Милонег.
— Вот что, брате. — Огнеслав взял его за плечо. — У тебя ноги полегче. Поспеши-ка в Новый Город, к князю-старейшине Гостомыслу. Упреди его о замыслах Будимира Ладожского. Гостомысл Буривоевич ему дед. Должен усовестить внука… Ежели его еще можно остановить!
Милонег поправил пояс и, не сняв жреческой долгой рубахи, скорым шагом поспешил в другую от князя сторону — к берегу Волхова, где на причале стояли лодки.
А Огнеслав и Ведомир не отправились по домам — остались ждать князя Будимира. Они верили, что ладожанин еще покажет себя.
И не ошиблись. Ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату и возле Перыни стали затихать игрища, а люди понемногу расходились, десятка два всадников подъехала к воротам. Упрежденные мальчишками, Огнеслав, Ведомир и Зарница вышли встречать.