Но на самом деле всем ее вниманием завладела кровать. Огромный монстр, с балдахином, он захватил ее внимание и воображение. Никогда раньше она не видела простыней настолько алых, цвета свежей крови, и таких мягких подушек, что можно было погрузиться в них и умереть от счастья.

– Отличная кровать, - сказала она, заметив, что Кинг смотрит на нее.
– Она действительно... большая. Сделана с королевским размахом.

– С размахом Кингсли.

Он подмигнул ей, указывая на дверь в другом конце комнаты.

– Ванная комната там. Можешь переодеться в халат, пока твою одежду приведут в порядок.

Войдя в ванную, Шарлотта обнаружила, что та нисколько не уступает спальне в роскоши. Девушка заперла за собой дверь и посмотрела в зеркало. Потекшая тушь на лице - это было еще слабо сказано. Всю ее левую щеку украшали черные полосы от краски пола в баре, являя собой почти что синяк. Макияж на глазах осыпался и размазался, а помада наполовину стерлась от алкоголя и парафинового масла. Девушка включила душ и вошла внутрь. Смывая с себя грязь и остатки боевой раскраски, она все думала, что, черт побери, нужно было от нее Кингсли, но, в конце концов, решила, что ее это не волнует.

Шарлотта выключила воду и завернулась в самое мягкое и пушистое полотенце, которое ей когда-либо приходилось ощущать на своем теле. Отжав воду с волос, она накинула на себя черный шелковый халат. В одном этом халатике на голое тело девушка вышла в спальню. Француз сидел, откинувшись в кресле, закинув ноги на пуфик. Он снял камзол и надел очки в тонкой металлической оправе. С коктейлем в руке, он просматривал какую-то папку.

– Лицемер.

Она кивнула на его коктейль, стараясь игнорировать тот факт, что ее заводил его внешний вид: вышитый камзол, белоснежная рубашка с закатанными рукавами, обнажившими мускулистые предплечья и запястья.

– Все хорошо в меру, ma ch'erie. Кроме оргазмов. Присядь.

Она не увидела, куда можно было бы сесть, кроме кровати, и, не желая делать этого, опустилась на пол. Когда девушка уселась у его ног, Кингсли смерил ее странным взглядом – голодным и одновременно самодовольным. Кинг достал гладкий черный смартфон. На беглом французском он выдал что-то, что звучало как указания, и повесил трубку.

– Блинчики скоро будут. А вот это очень интересно.

Он перевернул еще одну страницу в файле.

– У тебя были прекрасные результаты по учебе в Нью-Йоркском университете, но ты вылетела из него после первого курса . Pourquoi?

Шарлотта выпрямилась.

– Этот файл про меня?
– требовательно спросила она.

– Oui. Пока я ждал, когда же ты оклемаешься после своей Амаретто-комы, моя секретарша принесла мне твое дело. Ты интересная женщина, Чарли.

– А ты мудак. Не могу поверить, что ты копался в моем прошлом.

– Я собираюсь затрахать тебя до полуобморока, прежде чем ты покинешь этот дом, Чарли. Разве проникновение в твое прошлое кажется тебе более стыдным, чем проникновение в твое тело?

Шарлотта закрыла рот и, краснея, уселась на полу, мысленно представляя Кингсли на ней, внутри нее.

– Да, именно так я и думаю, - наконец ответила она.

– Честно говоря, я думаю так же.

– Это довольно старомодный взгляд на секс, - произнесла она.
– Особенно для сутенера.

– Я не сутенер. Мои сотрудники не занимаются сексом за деньги. И если уж ты так хочешь назначить мне должность, то наиболее подходящей будет АГЕНТ. Или…

– Ты ищешь таланты, - закончила она.
– Да, Стил рассказал мне. Именно этим ты и занимался в клубе прошлой ночью?

– Да. И нашел глотательницу огня. Не особо полезный талант, но, безусловно, интересный. Как и то, что твоя мать умерла, когда тебе было девятнадцать.

Шарлотта сглотнула.

– Автомобильная авария. Это не интересно. Это ужасно.

– Ужасно, tr`es. И ты бросила учебу, чтобы растить младшего брата, вот что интересно.

– Саймон и мой отец не ладят. Брат был в ужасе от перспективы жить с отцом. Но судья, слава Богу, был на нашей стороне.

Кингсли улыбнулся ей поверх очков.

– Твой отец не очень хороший человек?

Шарлотта сильнее затянула халат.

– Он строгий, консервативный человек. Однажды я задержалась на час после отбоя, когда мне было шестнадцать. Я была в кино с подругой, и потом мы пошли есть мороженое. Он вообразил себе самое ужасное, обзывал меня шлюхой, дрянью и другими словами. В том году он и мама, наконец, развелись. Я не могла позволить Саймону переехать к нему. Особенно после...

– Твой брат гей.

– Да, как ты об этом узнал?