Когда мечтаешь бросить всё, напиться и забыть,

Когда так безуспешно бросить хочется курить,

Когда уже не тянет песню дописать,

Не хочется бесцельно по городу гулять,

Когда кругом одни бессмысленные лица,

И выдернуть из книги жизни хочется страницу... Мама...

Так просто на душе...

Так пусто на душе...

Вот и я чувствую похожее – спокойствие и пустоту. Песни сменяются одна за другой, меняя настроение, как по кнопке. И это хорошо. Это невозможно приятно. Потом я буду ощущать пустоту… и легкость. Это моральный оргазм для меломана. Маленький взрыв в моей персональной вселенной.

***

Кажется, я немного задремала. Во всяком случае, звонок в дверь прозвучал для меня неожиданно. Одного взгляда на часы мне хватило, чтобы понять – я проспала полдня. Музыка все еще играла, и я поспешила ее выключить. Я не люблю доходить до конца плейлиста. Там, в конце, всё мое тёмное прошлое. Воспоминания, которые жалко удалить, но не всегда хочется переживать заново. Песни, которые всегда должны быть рядом, но лучше их не слушать слишком часто.

Звонок в дверь повторился, и я нехотя слезла с кровати, сунув ноги в тапочки с зайцами, хоть они мне и малы. Дверь открылась не сразу. Мне - девушке выросшей за картонной дверью, замок от которой можно вскрыть ножницами, сложно привыкнуть к новомодным замкам в квартире Егора. Естественно, я открываю их не с первого раза.

На пороге стоял хозяин квартиры собственной персоной. Мне даже не нужно было смотреть в глазок, чтоб знать это. Вот только вид его мне почему-то не нравится. Он выглядит как-то… удрученно что ли.

– Что-то случилось? – спрашиваю я, пропуская его в квартиру.

– Да так, - он улыбается, обнимая меня и целуя в щеку. – Прости, что так поздно.

– Поздно? – переспросила я, глядя на циферблат его наручных часов. И правда, он должен был быть дома часа четыре назад.

– Ты не заметила? – усмехнулся он.

– Я спала, - признаюсь я.

– Жестоко, - вздыхает он. – А если бы со мной что-то случилось? Ты бы даже не заметила.

– Если бы это было так, я бы точно не смогла спокойно спать, - парирую я, помогая ему избавиться от куртки. – Так что случилось?

– Ерунда, небольшие неприятности на работе, - он разувается, придерживаясь рукой о стену. – Нашли ошибку в отчете. Пришлось все пересчитывать.

– Вот как, - выдаю я. А что еще я могу сказать? Для меня его финансовые отчеты – это смерть мозга. Я вообще не понимаю, как он ориентируется в этом изобилии цифр. У меня вот математика парализованная по жизни.

– Угу, - он снова обнимает меня, уткнувшись лбом куда-то мне в плечо. – Прости, я обещал, что мы погуляем вечером, но… сил нет совсем… так устал.

– Кажись, я могу тебе в этом помочь, - говорю я, улыбаясь против воли.

– Лекси, - я почувствовала, как он вздрогнул. И почувствовала, как он сжал в кулаке мою футболку. В голове снова пронеслись обрывки фраз из той идиотской книги. И пресловутое "абсолютное подчинение" замаячило пред глазами, вызывая уже вполне себе настоящий приступ тошноты.

– Эй, - беру его за волосы, вынуждая отстраниться и смотреть мне в глаза. – Ты же меня знаешь. Я ничего плохого тебе не сделаю.

Он смотрит на меня изучающе. Долго, я бы даже сказала – слишком долго. Будто хочет высмотреть что-то в моих глазах. Что-то, известное только ему одному. И я не возражаю. Просто стою рядом, пока он не сдастся и не кивнет, тихо вздохнув.

– Я только душ приму, ладно? – говорит он, ослабляя галстук.

– Эй, не делай такое лицо, - не выдерживаю я. – Я ж не настаиваю, если ты не хочешь.

– Не то, чтобы не хочу, - вздыхает он, - я ведь сам дал тебе эту книгу и знал, что ты захочешь что-то оттуда попробовать.

Я чувствую, как ползут вверх мои брови и как предательски округляются глаза, выдавая мое удивление. Так вот о чем он думал, идиот. Сожгу эту гребанную книгу на досуге, чтоб глаза больше не мозолила.