— Благодарен вам за предупреждение и постараюсь никого не оскорбить. Но вряд ли мне представится случай хоть как-то назвать этот корабль. Как далеко не отстоял бы он от обычных... сомнительных кораблей, даже под лучшим командованием частный военный корабль вряд ли нуждается в капеллане. Или я ошибаюсь?

Настойчивое желание услышать, что он ошибается, совершенно очевидно читалось на постном, огорченном лице не имеющего своего прихода Мартина, так что Стивен с большой горечью признал:

— К несчастью, как вы знаете, среди моряков бытует абсурдное суеверное предубеждение — они считают, что священник на борту приносит неудачу. А в предприятии подобного рода удача решает все. Именно поэтому они так стремятся на корабль со «Счастливчиком» Джеком Обри.

Но я не имел в виду разные пустяки, когда попросил встретиться со мной в Полтоне. Моя цель — узнать, насколько ваши планы, проекты или желания изменились с нашей последней встречи. И не захотите ли вы, чтобы я попросил мистера Обри назначить вас помощником хирурга.

После предварительных плаваний «Сюрприз» направится в Южную Америку. В таком длинном плавании необходимы два медика. Ваши знания медицины уже лучше, чем у большинства помощников хирургов. А я, разумеется, предпочту помощника, который к тому же воспитанный собеседник и натуралист.

Прошу, подумайте над этим. Если вы сможете дать ответ в течении двух недель, к концу первого плавания, то сделаете мне большое одолжение.

— Назначение зависит только от мистера Обри? — спросил Мартин с сияющим лицом.

— Именно так.

— Тогда, может, немного пробежимся? Как вы видите, дорога идет с холма насколько хватает глаз.

— Эй, на палубе, — окликнул впередсмотрящий с топа мачты «Сюрприза», — три корабля... четыре... пять — прямо на правом крамболе.

С палубы их закрывала возвышенность с севера, заканчивающаяся мысом Пенли-Хед, но впередсмотрящему из местных открывался отличный вид. Он добавил:

— Боевые корабли, часть брестской эскадры, надо полагать. Но волноваться нечего. Фрегатов или шлюпов нет, и они готовятся к повороту через фордевинд.

Всё дело в том, что если бы их сопровождали шлюпы или фрегаты, один могли бы отправить посмотреть, кого можно зацапать в порядке принудительной вербовки с судов в Шелмерстоне.

Вскоре отряд показался из-за Пенли: два семидесятичетырехпушечника, потом трехпалубник, скорее всего «Каледония» под флагом вице-адмирала красной эскадры на фоке, потом еще два семидесятичетырехпушечника, причем последний почти наверняка — «Помпей».

Корабли повернули один за другим и удалились в открытое море, под два румба к брамсельному ветру, образуя такую строгую линию, будто ее провели по линейке, каждый корабль в двух кабельтовых от предыдущего. Своей обыденной расточительной красотой они могли растрогать любого моряка, но жестоко ранить человека, изгнанного из их мира. Но рано или поздно это должно произойти, и Джек радовался, что первый удар оказался не таким тяжелым.

У этого конкретного несчастья имелось множество аспектов, и не последний — резкое, практическое, немедленное понимание того, что он — потенциальная жертва собственного флота. Но склонностью анализировать собственные чувства Обри не отличался. Как только эскадра скрылась из виду, он возобновил мучительное хождение вперед-назад, пока на повороте не заметил поднимающий в гавани парус люгер.

Маленькая фигура размахивала чем-то белым на носу. Одолжив у Дэвиджа подзорную трубу, Джек разглядел, что это Стивен Мэтьюрин. Люгер намеревался пересечь отмель на правом галсе, и Стивена заставили убраться с дороги — посадили на ловушку для омаров посредине. Но он продолжал кричать тонким охрипшим голосом и чем-то махать. Джек, к своему удивлению, заметил, что его сопровождает преподобный Мартин — наверняка собрался нанести визит.

— Бонден, доктор скоро будет с нами, вместе с мистером Мартином. Дай Падину знать, на случай если каюту его господина нужно прибрать, и приготовься поднять их на борт, если можно — не замочив ног.

Оба джентльмена, хотя и давно привычные к морю, отличались какой-то умственной неполноценностью, несчастливым отставанием в развитии, которое мешало им приобретать моряцкие привычки — неисправимые сухопутные крысы. Доктор Мэтьюрин (в особенности) в попытках подняться на борт падал между таким количеством кораблей и лодок, что и не сосчитать.

На этот раз его ждали, и сильные руки подняли его, задыхающегося, на борт. Джек Обри воскликнул:

— Так вот вы где, доктор! Как я рад вас видеть. Дорогой мистер Мартин, — пожимая руку, — снова добро пожаловать на борт. Надеюсь, у вас всё хорошо?

Мартин замерз. Он устал, а сырой морской ветер насквозь продул его тонкую одежду во время плавания. Хотя он и улыбался, и говорил как положено, но зубы у него стучали.

— Пойдемте вниз, — пригласил Джек. — Разрешите мне предложить чего-нибудь горячего. Киллик, подай кофейник, и поживее.