— Да, заместитель ректора, профессор и еще кто-то. Он вообще бодрый старичок. Хотя поберег бы себя. В его-то годы. — Ника закрывает рот ладошкой и смеется.

Указываю на ее плечи.

— А, это. — Она косится на изображения на наплечниках. — Я с первым потоком. Меня уже определили. На правом тип основной магии — менталист, а на левом — имя.

Встав, Ника подносит два пальца правой руки к левому наплечнику. Делает суровый взгляд, не подходящий ее милому круглому личику.

— Рядовой Штар прибыла по вашей команде! — улыбаясь, Ника вытягивает руку и вокруг ее пальцев возникают увеличенные знаки с левого плеча.

Магия! Настоящая!

— Не переживай, — шире улыбается Ника. — Я просто дурачусь.

— Так преподавателей приветствуют?

— Только на торжественных мероприятиях. Обычно, если ты в форме, достаточно немного склонить голову. Глубина поклона зависит от статуса приветствуемого. Если в платье, то делаешь книксен.

— Я не умею делать книксен. Покажешь? А статус — это титул?

— Покажу. Все покажу. Да ты и сама все увидишь. Статус — это совокупность значимости титула и привилегий. В стенах академии одаренным желательно приветствовать друг друга по светскому этикету как равных. Но меня в дрожь бросает при мысли, что с наследником империи можно вот так взять и просто поздороваться.

Светский этикет? Наследник империи? Куда я попала?

Тереблю подол изодранного путешествием по кустам платья и пытаюсь улыбнуться:

— Понимаю, что нам надо идти, но хоть немного расскажи об академии. Хочу знать, как вести себя с Эзалоном.

— Профессором Эзалоном.

После встречи с которым я стала посмешищем для целого зала… А принц вытирал мои слюни. Касаюсь пальцами губ. Сандал и мед — аромат принца вспыхивает в памяти. Он напоминает о еде, и живот скручивает от голода. Раздается громкое урчание, я сгибаюсь от неприятных ощущений.

Жаль, шашлыков не поела. Олег… Светка! Что они подумали? А родители… Хотя, может, мое исчезновение поможет им осознать, как я им дорога? Нет, это слишком жестоко. И дед — вдруг у него сердце не выдержит?

— Ты обед пропустила. Кокон позаботился об остальных нуждах, но накормить он не может. Открытая кожа очистилась коконом, а еды тебе принесли сюда. — Ника кивает в сторону.

Но я туда не смотрю, сажусь ровнее:

— Я могу связаться с домом?

— По поводу связи с Террой — это к профессору Эзалону. Если есть другие вопросы…

Оттолкнувшись от кровати, покрытой мягким покрывалом, встаю. Мимо двух секретеров подхожу к столу у окна, наклоняюсь к тарелке с кашей, бутерброду с сыром и компоту. Чудесный запах! Желудок урчит.

В открытое окно залетает свежий воздух, доносится гул голосов. Вцепившись в бутерброд, жадно откусив, распластываюсь на широком подоконнике и выглядываю на улицу.

Небо, солнце, аллея, деревья и трава похожи на земные. А вот люди одеты непривычно: в мантии, сюртуки, женщины в основном в длинных платьях, а порой в странной броне. Почти у всех наплечники или нашивки с эмблемами. Кованые скамейки тянутся до здания с острыми шпилями. За зданием — гора. Просто фэнтезийный фильм какой-то…

Откусываю еще бутерброд.

Гора сдвигается. Прежде чем успеваю испугаться, понимаю: это дирижабль размером с двухэтажное здание. Он разворачивается. Отполированное дерево корпуса и металл вспыхивают на солнце. Ряд бойниц завершает герб: на алом поле — голова ящерицы и мохнатые существа, держащие над ней корону. Издалека трудно разглядеть детали. И все это слишком нереально…

Жуя бутерброд, больно щипаю себя. Не просыпаюсь, и видение не исчезает. Пальцем надавливаю на глаз. Изображение двоится — значит, это точно не галлюцинация.

Я действительно в другом мире. Обалдеть! А бутерброд-то совсем обычный, прямо как на Земле.

Ника сочувственно интересуется:

— В глаз попало? Платок дать?

— Нет, спасибо, — сипло отзываюсь я и закусываю шок бутербродом.

Жуй, Лера, жуй, это успокаивает.

И пока я пребываю в волнении и полном расстройстве чувств, этот другой мир продолжает жить своей жизнью. А бутерброд кончается неприлично быстро.

Переставляю стул так, чтобы, сидя на нем, видеть Нику. Усаживаюсь и зачерпываю ложкой кашу. Предпочитаю более вредную пищу, но пока выбирать не приходится. Пробую — обычная овсянка. После пары ложек уточняю:

— Что это за мир?

— Эеран. — Ника устраивается на стуле напротив меня.

— Мне это ничего не говорит.

— Как бы его описать… — Она подпирает подбородок. — Как живут существа… Нет, не так… Вот что в твоем мире имеет вес, за что сражаются существа, как ими управляют?

Хочу верить, что любовь и дружба, но…

— Оружие, деньги, власть. С их помощью управляют людьми. Сражаются за ресурсы… Конечно, и за семьи, друзей. — Сердце сдавливает тоска по родителям. — Есть связи, которые выстроены не только на материальных ценностях, а на любви, дружбе и взаимопонимании.