Последнюю фразу Агнесса чуть ли не прокричала мне в лицо, с вызовом вздернув подбородок.

Ишь какая экспрессия! Я даже попятилась невольно. А то мало ли, вдруг с кулаками кинется. Сдается, особой симпатии Агнесса ко мне все-таки не питает, несмотря на всю свою демонстративную вежливость и послушание. Впрочем, оно и понятно.

Но девушка тут же утратила весь свой пыл и опять замерла, грустно уставившись себе под ноги.

– Но это не объясняет того, почему ты не называешь барона своим отцом, – въедливо заметила я. – Как-то это… странно.

– Господин так и не решился сообщить своим родителям о браке, – чуть слышно прошептала Агнесса. – Хотел сделать это после рождения ребенка. Надеялся, что вид младенца разжалобит сердце его отца, который всегда славился вспыльчивостью и жесткостью на грани жестокости. Но мать умерла на третий день после родов от горячки. И господин… господин не стал тревожить своими откровениями отца, барона Гейба. Точнее сказать, целители строго запретили волновать старого барона. Он к тому времени слег и совсем не поднимался с постели. А еще через пару месяцев умер. Его жена, баронесса Гессанта, пережила его всего на полгода. Со временем господин признал меня своим ребенком, но о факте брака с моей матерью предпочел умолчать. – Печально усмехнулась, добавив: – И его можно понять. К чему богатому барону, вхожему в лучшие дома Орленда в целом и Мефолда в частности, признаваться в ошибках молодости?

– Тогда откуда ты это знаешь? – не унималась я, силясь связать все ниточки в столь запутанном деле.

– Господин сам рассказал мне об этом, когда мне исполнилось восемь, – сказала Агнесса. – Он очень жалел, что из-за своего высокого положения в свете не может признать меня рожденной в браке. Но пообещал, что не бросит меня на произвол судьбы. Найдет мне выгодную партию и даст неплохое приданое. Он сам выучил меня грамоте и счету.

Я с трудом сдержала так и рвущееся с языка язвительное высказывание.

О да, великое совершение – дать минимальные знания собственному ребенку! И при этом держать в тайне ото всех обстоятельства его рождения. Ладно, я могу понять, почему Петер не захотел ускорять и без того неизбежную смерть родителей рассказом о своем любовном похождении с неожиданным, но закономерным итогом в виде беременности пассии и рождением дочери. Но почему после их похорон все осталось по-прежнему? Чего боялся Петер? Осуждения общества?

Что-то его образ в моих глазах значительно поблек. Неужто мне опять не повезло связаться с мужчиной, красивым внешне, но с гнилью вместо души?

Спасибо, Лия! Удружила так удружила! Встретить бы тебя еще раз да высказать все, что думаю о таком подарке. Хорошего ты мне мужа нашла, ничего не скажешь. И, подозреваю, это далеко еще не все сюрпризы.

– По-моему, это очень жестоко со стороны Петера, – все-таки не удержалась я.

– Жестоко? – удивленно переспросила Агнесса. – Почему?

– Собственную дочь держать как служанку в замке. – Я неодобрительно покачала головой. – Это выше моего понимания.

– А я не служанка, – с достоинством возразила Агнесса. – Господин обычно проводит в замке лишь лето, когда в Мефолде становится слишком жарко. Все остальное время я считаюсь… ну, наверное, неофициальной хозяйкой. По крайней мере, слуги без проблем и пререканий выполняют мои распоряжения.

– Тогда почему ты… – Я замялась, не договорив фразу до конца.

Как-то неловко спрашивать у Агнессы, почему она прислуживает мне.

– О, вам интересно, почему я помогала вам при пробуждении и при одевании? – Агнесса понятливо усмехнулась. – Не беспокойтесь, это было исключительно мое решение. Мне было очень интересно, кого же господин назвал своей женой. Вот и решила так познакомиться с вами.

– И как я тебе? – не сумела удержаться я от закономерного вопроса.

– Пока сложно сказать, – честно ответила Агнесса. – Наверное, вы еще не совсем оправились от болезни. Потому как иногда я не понимаю ваших поступков. Но не беспокойтесь, никаких гадостей я вам не собираюсь делать. Честно говоря, я знала, что рано или поздно господин женится опять, и внутренне была готова к этому. Увы, невозможно всю жизнь сохранять верность погибшей любви.

Я с уважением посмотрела на Агнессу. Она стояла напротив меня. Такая юная, но не по годам рассудительная. Стоит признать, она удивительно стойко справляется с этой неприятной ситуацией.

«Если только не притворяется умело, – поторопился шепнуть голос разума. – Есть такие девочки-припевочки. В глаза улыбаются и желают всего хорошего, а за спиной нож острый прячут. Только ослабишь внимание – жди удара».

Утолив на первое время любопытство, я неторопливо отправилась обратно к замку.

Пожалуй, хватит на сегодня свежего воздуха. Теперь надо проверить, а я-то обучена грамоте и счету. Будет весьма досадно, если окажется, что это не так.

А еще я очень хотела встретиться и поговорить на сей раз с Петером.

Если Агнесса права и с его стороны брак был вынужденным, то, возможно, получится договориться о расторжении брака или признании его недействительным? Как-то не хочется жить под одной крышей с человеком, который был вынужден сделать мне предложение после проигрыша в карты. Пусть Петер и нравится мне на внешность, но я себя не на помойке нашла.