– Жаль…

Далее по списку шли серебряные ковши с эмалью и полудрагоценными камнями, серебряные стаканы с оконной эмалью, золотой стакан с чернью…

– Где-то я уже это видела, – задумалась я, вновь перебирая просмотренные бумажки. – Вот! Смотри, Тайка… Серебряный стакан с оконной эмалью из каталога… фирма Овчинникова. И здесь – кружка с чернью фирмы Семенова… И в списке тоже они! И кружка серебряная с крышкой с орлом…

– Наверное, в списке вещи из каталога…

– Мегрэнь, да каталог-то тысяча девятьсот шестьдесят восьмого! А список – девятьсот первого! Усекаешь?

– Нет.

– В каталоге предметы из частных коллекций! Откуда он у Татьяны Антоновны?

Мегрэнь пожала плечами, но в глазах появился слабенький пока огонек, и я поняла, что сейчас она даст волю своей фантазии. Подруга задумчиво пошлепала губами, повздыхала и выдала:

– Ее убили из-за этих… стаканов!

Я скептически изогнула брови и усмехнулась:

– Смелое предположение…

Честно сказать, такая же мысль мелькнула и у меня, но я хорошо знала, что укреплять в этом Тайку никак нельзя, иначе догадка приобретет всепоглощающий и сокрушительный характер. Однако глаза подруги уже засияли, как два огненных опала, поэтому я поспешно сказала:

– Ты у нее что-нибудь подобное когда-нибудь видела? Ну я имею в виду, не стояли ли на буфете у Татьяны Антоновны золотые потиры с сапфирами? Или, может, чай она пила из серебряных подстаканников? Чудная ты, Мегрэнь! Выходит, раз она дворянка и у нее список с бабушкиными бусами, то в подоконнике непременно клад замурован?

Ой, зря я это сказала… Мегрэнь аж посинела вся и срывающимся голосом просипела:

– А вдруг?..

Папка поползла с Тайкиных колен на пол, я перехватила ее, сердито буркнув:

– Только бредить вот не надо… Сокровища, клады… Жила старушка от пенсии к пенсии… Иди, водички выпей!

– Но ведь наверняка никто не проверял… – озабоченно забормотала себе под нос Мегрэнь, и я сообразила, что процесс зашел дальше допустимого. – Надо позвонить Ринату…

Я только головой покачала и снова взялась за папку. В ней остались две визитные карточки: помощника депутата Изюмина Б.С. и нотариуса Леонова Дмитрия Всеволодовича. На самом дне лежала половинка клетчатого тетрадного листка, аккуратным почерком Татьяны Антоновны на нем было выведено: «Третье, среда. Четырнадцать ноль-ноль, Зяма».

– Какая такая Зяма? – удивилась я и задумалась.

Собрав бумаги обратно в папку, я собралась захлопнуть ее, как вдруг заметила на одной из картонных обложек плоский кармашек. Я просунула туда указательный палец и осторожно вытащила несколько тонких пергаментных листков. Края их были изрядно потрепаны, все надписи сделаны карандашом, так что сразу я не смогла понять, что там изображено. Пришлось встать и включить настольную лампу. Я поднесла листки к свету, и внутри у меня тоненько заныло. И хотя еще сама не разобралась почему, настороженно оглянулась на Тайку, безмерно мучающуюся вопросом, этично ли звонить Ринату в первом часу ночи. Мегрэнь мгновенно перехватила взгляд, и в ее страдающих глазах появилось выражение плотоядного любопытства.

– Что там у тебя, Светочка? – козлячьим голосом проблеяла подружка и двинула ко мне.

– Ничего особенного, – торопливо отозвалась я, хорошо понимая, чем может обернуться для моего размеренного существования подобная находка, – так, листочки…

Но Мегрэнь уже была возле стола. Мельком глянув через мое плечо, она пропела:

– Да это карта какая-то…

Похоже, подружка была права. На тонкий пергаментный листок явно была сведена карта какой-то местности, судя по изобилию речек, сельской. Чертеж был сделан не слишком умелой рукой, но очень аккуратно, поэтому название самого крупного объекта читалось легко: Вельяминово.

– Вельяминово! – удовлетворенно произнесла Мегрэнь и посмотрела на меня, будто ждала, что я буду этот факт оспаривать.

– Ну и что?

– Где-то я уже это слышала… – в голосе послышалась насмешка, а это как раз то, чего я терпеть не могу.

– Уши у тебя метровые, вот и слышишь чего не попадя! Повесь себе часы с кукушкой, может, тогда услышишь, что уже час ночи!

– Да ладно, – махнула рукой Мегрэнь, – у меня завтра двух первых пар нету, высплюсь!

– Да?! – взвилась я, – а мне завтра на работу вставать…

– А-а! И чего?

– Сейчас все уберем, а завтра, на свежую голову, посмотрим.

Мегрэнь скорчила недовольную рожу, но все-таки согласилась.

– А ночевать где будешь? Вдруг к тебе опять… придут? Оставайся у меня, а?

Я призадумалась. Вчерашняя ночь мне вовсе не понравилась, к тому же я не выспалась. И сильно подозревала, что Мегрэнь просто-напросто сама боится остаться одна. Поэтому я согласилась, и через несколько минут мы уже лежали на кровати и хихикали, сдергивая друг с друга одеяло.