— Это ваш домашний телефон?

— Мой, — сказал Данил, мгновенно напрягшись и отметая всякое ерничанье.

— А у кого такая карточка может оказаться?

— Вам что, нужен полный список?

— Приблизительно.

— У нескольких десятков человек. Обоего пола.

— А зачем?

— Бывают коллизии, — сказал Данил. — Мало ли что может с человеком случиться…

— Ага. А вы, значит, будете выручать? Везде все схвачено, за все заплачено?

— Хватит, — сказал Данил. — Надоело. Или пойдет дело, или разбегаемся, как тот дельфин с той русалкой. Вот что, друг мой юный. Я вас ничем не буду пугать и не собираюсь даже. Но вы уж запомните одно: частный бизнес дает человеку ба-альшое чувство собственного достоинства. И большие возможности, дабы это достоинство защищать. Именно потому он и засасывает, дело не в поганой капусте… И вообще, неужели вам так уж хочется выглядеть пионером из мультфильма?

— Ну хорошо, — сказал Мальчиш-Кибальчиш. — Мне нужно, чтобы вы попытались опознать… одного человека. Я, разумеется, не могу принудить столь влиятельную персону. Если желаете, я извинюсь и уйду.

— Мертвого? — спросил Данил.

Старлей молчал.

«Мертвого, — подумал Данил. — Будь он живой, будь он в сознании, сказал бы, кто такой Данил Черский, — а вьюнош, душу прозакладывать можно, этого не знал, ничего у них не было, кроме карточки с номером телефона. Оперативно сработано, кстати. Номер телефона сменился лишь неделю назад. Значит, там труп или, что немногим лучше, полутруп в реанимации…»

— Почему вы решили, что у нас — труп? Может, мы попросту взяли карманника с чужим бумажником, где в числе прочего эту карточку и нашли?

— Ну, не держите меня за дите, — сказал Данил. — Приехали бы вы поутру из-за паршивого ширмача, автоматами сверкая…

— Хорошо. Там труп. И все же вы что-то слишком спокойно это приняли…

Данил пожал плечами:

— Хотите верьте, хотите нет, но жизнь нынче настолько сучья, что я решительно ничему не удивляюсь, отвык начисто. Ну, едем?

Он прошел в комнату, тихонько взял с кресла костюм и оделся. Приладил на пояс кобуру с ПСМ, сунул рацию в «рабочую» сумку и направился к двери.

У подъезда рядом с его белым «гольфом» стоял штатский на вид «рафик» — стекла, правда, тонированны, так что лбов с автоматами и не видно. А водитель в цивильном, конспиратор хренов.

— Ваша, конечно? — кивнул Клебанов в сторону «Фольксвагена».

— Каюсь.

— Так и оставляете? Не боитесь, что угонят? Ну да…

— Да ну, к чему такие намеки, — сказал Данил задумчиво. — Просто сигнализация там хорошая и с парочкой юморных моментов, так что было бы даже интересно… Хотите проехаться в буржуйской машине?

Он думал, что принципиальный мальчиш откажется, но тот неожиданно сговорчиво занял место рядом с Данилом. К чему бы это? Ну, посмотрим потом…

…В морге витал неопределенный, но поганый запах — пахнет непонятно чем, однако подсознание с ходу связывает это с разложением, смертью, концом… Данил, шагая следом за Клебановым по пустому коридору, где шаги отдавались неприятным чавкающим эхом, впервые задал себе немаловажный вопрос: «А почему РУОП, собственно?»

В самом деле, отчего не уголовный розыск? С чего бы это РУОП подвязываться к обыкновенному убийству? Значит, не обыкновенное… Мать их так, кто влип и во что?

— Вскрытия еще не было, конечно? — спросил он негромко.

— Не было, — сказал Клебанов, не оборачиваясь. — Не настолько уж мы цивилизовались, в самом-то деле… Не в Чикаго. Хотя вашими трудами тут скоро Чикаго и будет…

Данил промолчал. От вышедшего к ним крепкого мужика в грязноватом халате явственно попахивало водочкой, конечно — работа такая, тут поневоле начнешь… Мужик откинул засов, и с визгом распахнулась широкая железная дверь. Запах сразу стал сильнее, душно-сладковатым.

И правда, мы не в Чикаго, где каждому усопшему полагается отдельная ячейка, откуда его выдвигают примороженного должным образом… Здесь все было совершенно по-советски, как в магазине или в автобусе, битком… Комната пять на шесть, стеллажи по стенам, а на стеллажах — бледно-восковые трупы друг на друге, в три этажа, как минтай в ящике, право слово. И от этого последнего, посмертного унижения они даже не выглядели бывшими людьми — нелепые куклы, манекены в подсобке. У того, что лежал ближе всех, сверху, от паха до глотки, бугрился толстый шов в палец высотой, небрежно зашитый большими стежками.

От этого Данила и замутило — сами по себе покойники его особо не волновали, они ведь только пустая оболочка, покинутая душой, но при одной мысли, что и тебя в свое время кинут на чье-то брюхо и будете вы все лежать грудой, хотелось блевать — и неудержимо.

Но он справился с собой, глядя на железный стол посередине. Медленно подошел вплотную.

— Вы его знаете? — спросил Клебанов сухим профессиональным тоном.

— Конечно, — сказал Данил. — Не далее как вчера виделись… Пишите. Ивлев Вадим Степанович, шестьдесят третьего года рождения, заведующий вычислительным центром АО «Интеркрайт»… — он обернулся, но в руках у старлея ничего не увидел. — А протокол?