В ранее счастливый дом пришло настоящее горе. Вдова была безутешна. Сын-наследник не находил себе места. И только помощь Сайруса Пальмэ, надежного и молчаливого, удержала всех на плаву. На его плече рыдала хрупкая красавица Люсиль, так рано оставшаяся одна. Он устраивал в доме Камачо посиделки Стражей, чтобы Райден узнал как можно больше о работе и авторитете отца. Рекомендовал учителей. Контролировал финансы. Через год Райден застал свою маму и Сайруса в весьма недвусмысленной ситуации. На годовщину смерти командора они справлялись с горем как могли, не ожидая излишне раннего и оттого внезапного возвращения юного наследника рода от друзей.

— Я многое что тогда высказал обоим, — ровно сказал Рай, его пальцы болезненно сжали мою коленку, но я промолчала. — Сказал этой парочке, что они запачкали имя моего отца, что начинаю сомневаться, не слишком ли по удачному стечению обстоятельств Пальмэ потерял своего соперника. Тем вечером мы подрались. Он хохотнул и дернул сорочку, надорвав ворот и даже не заметив этого.

— После этого мама заболела, она постоянно трет руки.

— Я видела. Ладонь о ладонь. Поэтому носит перчатки, чтобы не пораниться?

— И скрыть покраснения.

— Ты… Ты его ненавидишь?

— Не знаю, — Райден отвел глаза. — Он умеет успокаивать маму. И, когда я не смог инициироваться сам, принес нужный эликсир для закрытия контура.

— Что?! — я сдернула ноги и подскочила со стула. — Что?! У тебя…

— У меня такой же неполный контур, как и у тебя, Маккой. Был неполный. Пока я не встретил тебя. Все больше появляется детей у Стражей с неполноценным контуром. И не всем удается инициироваться даже под боевыми эликсирами. Пальмэ поил меня из собственных запасов, как Стража, он помог мне стать студентом академии…Райден тоже поднялся и сделал шаг ко мне. А я отступала, упрямо мотая головой.

— И ты столько молчал? Позволял мне считать себя неполноценной?

— Это была не моя тайна, Эля.

— Да пошел ты!

— Ты злишься…

Я толкнула его в плечо.

— Злишься, моя Маккой.

Мы ударились о край стола, и упаковки полетели на пол.

Время останавливается, а потом бежит вскачь. Упаковки катятся, стучат в такт ускорившимся ударам наших сердец. Еще секунду назад мы плыли в печальных воспоминаниях и нежном доверии, а теперь сжимаем одежду друг друга до треска и злимся. Я дрожу от непонятного предвкушения и одновременного протеста. Райден не рассказал о своем контуре, скрывал день за днем, наблюдая за моими метаниями и переживаниями. Знал о такой же проблеме и молчал…Я смотрю в темнеющие синие глаза и жду извинений, да хоть каплю, хоть искру, крошечную надежду, что он жалеет о своем поступке. Но вижу совсем другое — уверенность в своей правоте.

— Ты должен был мне сказать! — шиплю я и отворачиваюсь.

— Что, неприятно, когда ты обо мне не все знаешь? А ты? Ты сама? — он держит меня за талию и с силой прижимает к себе, пытаясь снова заглянуть в глаза. — Думаешь, мне приятно? Что ты от меня скрываешь, Стелла? Я же вижу, ты последнее время почти не смотришь в глаза. О чем ты думаешь?

Он шепчет, нависая, прижимаясь щекой к моему отворачивающемуся лицу. Нет! Я с силой бью кулаками по его плечам, безумно паникуя. Вдруг становится отчаянно страшно рассказать о темной силе, о способности видеть второй, черный контур. Как воспримет это Райден? Раньше он подозревал, что я не случайно подошла к нему на вечеринке, видел во мне охотницу за будущими Стражами, еще одной Ледкой. А теперь я еще и носитель темной энергии. Горячая ладонь ложится на шею сзади, держит, не давая отворачиваться.

— Говори!

От отчаяния я совершенно постыдно, беспомощно барахтаюсь. Ботинки скользят по гладкому полу.

— Мне нечего сказать!

Шлепок. Меня только что ударили по ягодицам, как маленькую. Заставляя задыхаться от негодования. Райден ловит начавший возмущенно открываться рот и целует. Со вкусом обиды, недоверия, печали. Ему больно, но я не хочу делать еще больнее.

— Стелла, скажи, пожалуйста, скажи мне.

Шепот ядом расползается по моим венам, заставляя почувствовать несуществующую вину, усомниться. Я отрицательно бормочу и чувствую, как его руки сжимаются кольцом, не давая дернуться, наказывая. Камачо ласкает грубо, зажигая касаниями кожу. Не хочу поддаваться, но отчаянно желаю, кусаю губы, чтобы не просить… не останавливаться…

— Моя, нежная, вредная, упрямая…

Брюки расстегнуты, его ладонь раздвигает мои пытающиеся сжаться ноги и накрывает… огнем. Я оттягиваю его за сорочку, толкаю, но он уже трогает влажную от желания мягкость, ласкает пальцами. Быстро, убивающе неотвратимо приближая меня к взлету.

— Не скажу, — выстанываю я, невольно признавая существование тайны.

И он мстит. Его рука внизу замирает, зато губы жалят. Меня целуют до головокружения, когда воздуха не хватает, мы задыхаемся оба до плавающих кругов под глазами.

— Я родился таким, — шепчет Райден. — И мой отец был с неполным контуром.

— Что?! — переспрашиваю я. Перед глазами плывут круги, мысли плавятся. Мне кажется, я слышу собственные фантазии, это же не может быть правдой.

— Среди детей Стражей-нобилей есть такие как…мы.

Он опять начинает ласкать пальцами. И меня простреливает быстрыми, предвкушающими молниями грядущего большого удовольствия. Еще немного… Пожалуйста… Такие как мы?

— Как мы… — шепчу я.

— Как ты и я, — шепчет Камачо. — Но только я смог провести инициацию. Только я замкнул твой контур. Собой.